«Том 1»

Юрий Бондарев

Собрание сочинений в шести томах

Том первый

БАТАЛЬОНЫ ПРОСЯТ ОГНЯ. ЮНОСТЬ КОМАНДИРОВ.

Повести

ИСТИНА — В ЧЕЛОВЕКЕ

(О творчестве Юрия Бондарева)

Юрий Бондарев принадлежит к тем писателям, полный смысл и значение творчества которых проясняются лишь с течением времени и в контексте общего поступательного движения литературы. Подлинный масштаб его дарования открылся нам в его произведениях последних лет, где вопросы «вечные», встающие и перед каждым мыслящим человеком нашего времени, оборачиваются самыми актуальными проблемами сегодняшней духовной жизни. Сейчас Бондарев ищет и находит язык, чтобы говорить с целым миром о надеждах и устремлениях человека, о его достижениях и заблуждениях. Художник искусства беспокойного, тревожащего, он обращается к современникам от имени своего поколения, в судьбе которого черпает истины о Человеке.

«Видимо, каждый неравнодушен к своему поколению и хочет напомнить о нем с ревнивой любовью», — писал Бондарев в статье «Моим читателям» (1975), и вот отсюда-то и ведет начало его путь к литературному творчеству. Не просто наличие тетрадки с несколькими рассказами — у кого таких тетрадок не было, а непреходящее ощущение того, «что возвращаю в жизнь тех, о которых никто ничего не знает и о которых знаю только я, и только я должен, обязан рассказать о них все» (там же) — из сознания этого рождались первые повести о войне — «Батальоны просят огня» (1957) и «Последние залпы» (1959). Тот, кто способен воссоздать события прошлого большой исторической значимости, берет на себя тяжелую ношу гражданской ответственности, ибо становится выразителем народной памяти.

Но если бы одно только это — понимание ответственности перед фронтовым братством — побуждало к писательству бывшего лейтенанта артиллерии Бондарева, демобилизовавшегося из армии в 1945 году после второго ранения (первое — под Сталинградом в 1942 году), мы имели бы в его лице первоклассного писателя-баталиста, выполняющего святой и великий долг. Однако со временем все сильнее будут увлекать Бондарева проблемы еще более масштабные — проблемы «равновесия прекрасного мира».

О философской сущности его таланта не только критики или проницательные читатели — сам писатель «догадался» не сразу. Но «неожиданности», которые, как правило, несет каждая новая веха его творчества — именно от этой, поначалу скорее всего подсознательно почувствованной им своей задачи — осмыслить главные закономерности движения современного мира, места и назначения человека в нем.

Талант и мироощущение Бондарева драматичны, иногда трагичны. Сохранение «равновесия» в мире при стремительности движения процесса общественного развития в наш век не может проходить безболезненно. Родовые муки истории естественны, но при всем том это тяжкие муки. Они-то более всего и занимают писателя, хорошо понимающего, что философия исторического оптимизма отнюдь не исключает признания всех сложностей хода истории и трудности их постижения.

Смелое, даже «своенравное» дарование Бондарева не сразу проявилось в теперешнем его выражении. Вернувшись с войны в Москву (Бондарев родился в 1924 году в уральском городке Орске, в семилетием возрасте переехал с родителями в Москву и с тех пор считает ее своим родным городом), будущий писатель некоторое время учился на курсах шоферов, затем на подготовительном отделении авиационно-технологического института, думал о поступлении во ВГИК и только в 1946 году поступил в Литературный институт им. А. М. Горького, где занимался в семинаре К. Г. Паустовского. Первые его рассказы (они публиковались в периодике и составили сборник «На большой реке», 1953) на фоне написанного позднее воспринимаются лишь талантливой попыткой творчества. В художественном мире Бондарева уровень их оказался несоизмеримым со всем последующим. Они интересны прежде всего как своего рода «заявка на будущее», как свидетельство цельности его творческой личности.

В цитировавшейся выше статье «Моим читателям» писатель вспоминает, каких огромных усилий стоило ему создание первой повести — «Юность командиров» (1952—1955). Усилия эти, как понятно теперь, относились не только к самому процессу работы над ней. Это был момент самоопределения, разведка направления всего своего дальнейшего пути. Смутно брезжившая у начинающего автора догадка о том, что его удел и его успех будут связаны с широкими обобщениями, что его дар есть дар глубинного анализа человеческой души в сочетании с проблемами философского порядка, впервые нашла конкретное выражение в повести «Батальоны просят огня» (1957). Но идейно-образный строй «Юности командиров» тоже примечателен в этом смысле.

Попробуем отвлечься от «строительных лесов», какими видятся нам теперь многие сюжетные линии повести, лирические отступления, бытовые реалии, — перед нами предстанет довольно необычное для литературы тех лет здание, отдаленно напоминающее архитектуру будущих произведений Бондарева. Пропорции, соотношения характеров в этой ранней повести словно бы предназначены для более весомого содержания. Так, в характере Бориса Брянцева, наделенного чертами прирожденного лидерства, гибельно опасного честолюбия, угадываются черты не только Иверзева («Батальоны просят огня») или Дроздовского («Горячий снег»), но есть и как бы предощущение одного из сложнейших образов нашей литературы — Ильи Рамзина («Выбор»). Мы непременно уловим общность внутреннего мира Алексея Дмитриева с натурой Никитина («Берег»), а только мелькнувший в памяти Бориса комвзвода Сельский напомнит нам о Кузнецове («Горячий снег») и Новикове («Последние залпы»), почудится даже неким предвестником Княжко («Берег»). Драку в новогоднюю ночь в «Юности командиров» трудно не соотнести с эпизодом у Балчуга из романа «Берег», а вкрапленные в повествование неразвернутые фронтовые воспоминания его героев, конечно, еще но обещают структуру позднейших романов, но воспринимаются теперь как намекающие на ее возможность…

Здесь нет еще и в помине тех философских поединков, которые станут отличительными для романов Бондарева 70-х годов, но начало диалогичности, как непременного атрибута его прозы, несущего глубокую социальную нагрузку, — тут. Нет умудренности, нет еще сознательной «тяги к глобальности», характерной для зрелого Бондарева, но суть главных задач, к которым подступало наше искусство, уже предчувствуется им. Писатель, выражающий передовое мировоззрение своей общественной формации, прозревает как острейший вопрос нашего века столкновение индивидуалистического и общественного начал как важнейших категорий общественного сознания. В характерах двух главных героев «Юности командиров» — Брянцева и Дмитриева, в дневнике Виктора Зимина, в поступках капитана Мельниченко намечены перспективы этих будущих размышлений автора.

Вчитайтесь в эту повесть — никогда больше не будет в книгах Бондарева такой светлой атмосферы радости бытия, молодого счастья, любви, надежд, хотя персонажи ее только что вышли из кровавой купели войны. «Юность командиров»… И как сурово, жестко, словно бы по-уставному, прозвучало название следующей повести — «Батальоны просят огня».

Знаменитая и знаменательная повесть, первое собственно бондаревское произведение. И одно из первых истинно новаторских в нашей литературе произведений о Великой Отечественной войне. О «Батальонах» говорили и спорили, пожалуй, пе меньше, чем в наши дни о романе «Выбор». Думается, точнее всех о высочайшей достоверности изображения войны в «Батальонах» сказал Олег Михайлов: «Кажется, жизнь отстранила автора и заговорила сама тем языком, который не только «литература», но больше, чем «литература». Иными словами, искусство и документ, образ и память, фантазия и пережитое соединились здесь нерасторжимо, чтобы дать в итоге нечто новое, до конца не укладывающееся в понятие «художественное произведение»…[1] Это высшая, но отнюдь не завышенная оценка мастерства писателя. «Внимание, Бондарев!» —в такой броской журналистской манере была названа в зарубежной критике одна из статей о «Батальонах» [2].

Со второй половины 50-х годов начинался новый этап освоения нашей литературой темы войны. Писатели так называемой «второй волны», писатели-фронтовики, вернувшиеся с полей сражений, такие как Астафьев, Богомолов, Быков, К. Воробьев, Носов, поражали читателей и критику умением передать обжигающую правду войны необычными конфликтами, новыми художественными средствами. Эти писатели принесли с фронта многие драгоценные подробности взаимоотношений между личностью и Историей, подробности, в которых так нуждалось общественное сознание на новых своих рубежах. Десятилетие мирной жизни позволило им глубоко осмыслить опыт войны и обратиться к изображению диалектики души своих героев в момент беспримерного исторического испытания, увидеть и передать единость, нечленимость потока народной жизни.

В первый день 1957 года был завершен публикацией рассказ М. Шолохова «Судьба человека». Уместившаяся на малом пространстве «рассказа-эпопеи» трагическая судьба Андрея Соколова стала отражением судьбы народа и утверждением его способности устоять на ветру Истории. Значимость повести Бондарева «Батальоны просят огня» (май 1957) представляется если не столь же масштабной, то не менее важной. «Все мы вышли из бондаревских «Батальонов», — сказал известный писатель Василь Быков об упомянутых выше писателях-фронтовиках. Не только в батальном жанре, но и вообще в литературе любой темы уже нельзя было работать без учета опыта «Батальонов», не оглянувшись на микроанализ мгновения, диалектики «чуда человеческого духа» (А. Блок), миновав нравственные конфликты, предложенные Бондаревым в этой повести.