«Глубокие раны»

Глубокие раны

Глава первая

Буря обрушилась на город в начале июня. Сады Южного предместья первыми приняли на себя ее напор. Слабые, больные деревья погибли, сломанные неистовым шквалом. Более суток ветер выколачивал из города пыль, вступая в единоборство с прохожими и автобусами, швырял в окна домов и в лица людей песок, листья, всевозможный мусор. На вторые сутки над городом разразилась гроза. Она пришла с юго-востока. Белесые, набухшие от влаги облака проплыли бесшумно: ни вспышки молнии, ни громового раската. И вслед за тем небо очистилось. Ветер стих. Почти ощутимое томление наполняло воздух. Смутное беспокойство чувствовалось во всем: и в необычно оживленном поведении детей, и в безветренной тишине воздуха, и в тяжеловато-жарком сиянии солнца.

Часа через два из-за горизонта выползла туча и, охватывая небо широкими свинцово-сизыми крыльями, стала стремительно расти, надвигаться на город с глухим непрерывным гулом. Потускнев, скрылось солнце, и его слабеющий свет широкой полосой хлынул к северу.

Что-то огромное шевельнулось в неподвижном воздухе, помедлило и ударило ураганным порывом ветра. Туча раскололась, сверху донизу пробежала извилисто-огненная трещина, и первый раскат грома с грохотом рухнул на город. Земля вздрогнула. На город обрушились потоки воды; не успевая уходить через канализационные решетки, взлохмаченная и стремительная вода заливала улицы во всю их ширину.

Свинцовой грудью небо навалилось на город; будто сказочный великан сек эту грудь огненной плетью, сек яростно и беспощадно.

Потоки воды, нащупав в теле земли слабые места, начали разрушительную работу. За час образовались овраги, широкие с рваными краями.

Только к вечеру гроза прошла, и в городе началась обычная жизнь.

Наливая душистый, приправленный томатом и перцем борщ, Антонина Петровна на вопросительный взгляд сына ответила:

— Отец не придет обедать. Ревизия у него, что ль… — и отвела глаза в сторону.

Витя хмуро уставился в тарелку.

Бедная мама… Что-то скрывает от него и думает, будто он этого не замечает. Ее же выдают и глаза, покрасневшие в последнее время от слез, и морщины, залегшие недавно у губ, и многое другое, незаметное посторонним, но хорошо видимое ему, сыну.

— Ты почему не ешь, Витя? Борщ не нравится?

— Нет, так… Просто задумался. — Витя улыбнулся.