«Перешагнувшие через юность»

Иван Акимов

ПЕРЕШАГНУВШИЕ ЧЕРЕЗ ЮНОСТЬ

Издательство ДОСААФ

Москва ❉ 1972

Предисловие

В этой повести действуют реальные герои, которые по велению собственного сердца, не ожидая повестки военкомата, добровольно пошли на фронт.

Не могли они, комсомольцы, поступить иначе, потому что понимали, что несет с собой фашизм нашему народу. Позволить врагам топтать родную землю? Превратить советских людей в рабов? Никогда! И вся наша молодежь вместе со взрослыми по зову великой партии Ленина встала на защиту своей Отчизны, каждый — на своем посту. Одни — на предприятиях у станков, другие — на колхозных и совхозных полях.

Тысячи юношей и девушек из Николаевской, Запорожской, Днепропетровской, Донецкой, Ворошиловградской областей, многие из которых еще не достигли призывного возраста, настоятельно просили райвоенкоматы, местные комсомольские организации зачастую и командование воинских частей зачислить их в ряды Красной Армии и немедленно отправить на фронт.

К тому времени на территории Украины находились войска Южного фронта, и, вполне естественно, командование фронта не могло остаться в стороне от патриотического движения молодежи. 25 июля 1941 года Военный совет Южного фронта принял решение, в котором говорилось, что, учитывая желание комсомольских организаций и отдельных комсомольцев допризывного возраста действовать в составе войск Красной Армии, разрешить начальнику инженерного управления совместно с Политическим управлением фронта сформировать добровольческий комсомольский инженерный полк. Так родилась воинская комсомольская часть, подобной которой никогда не было в истории нашей армии.

Нам, комсомольским работникам фронта, и особенно комсомольского отдела Политуправления фронта, помощникам начальников политотделов по комсомольской работе старшему батальонному комиссару Мутицину Ивану Яковлевичу (18-я армия), батальонному комиссару Мамкаеву Алексею Георгиевичу (37-я армия), помощникам начальников политорганов по комсомольской работе соединений по долгу службы приходилось много заниматься этим комсомольским полком.

Большую работу по формированию и укреплению комсомольского полка провел Леонид Ильич Брежнев. Будучи тогда заместителем начальника Политического управления Южного фронта, он принимал непосредственное участие в подборе командиров и политработников, способных повести за собой молодежь. Именно с его личного одобрения были назначены командиром полка майор Насонов Михаил Александрович, заместителем — майор Аслан Фархадович Визиров, комиссаром части — один из лучших комсомольских работников, помощник начальника политотдела 218-й дивизии, старший политрук Демин Михаил Ильич, парторгом полка Штейман Исак Маркович, комсоргом — Кушкис Леопольд Денисович, комиссарами батальонов Киселев Петр Логвинович, Акимов Иван Захарович, Артюшенко Михаил Иванович, а также многие другие политработники и командиры.

Леонид Ильич, несмотря на свою большую занятость, всегда интересовался боевой деятельностью комсомольцев, обеспечением личного состава всем необходимым — обмундированием, питанием, боевой техникой, немедленно принимая меры к удовлетворению всех нужд полка. Он неоднократно встречался с командиром и комиссаром молодежной части, подробно интересовался политико-воспитательной работой в подразделениях и советовал, как лучше ее организовать.

Комсомольцы-добровольцы создавали на пути фашистских оккупантов многочисленные и разнообразные препятствия: противотанковые и противопехотные рвы, минные поля, проволочные заграждения; сражались против гитлеровцев на просторах Донбасса, на Дону и Кубани, участвовали в героической битве за Кавказ. И всюду они проявляли такую же беспримерную храбрость, как их отцы и старшие братья.

Впоследствии из частей 38-го комсомольского инженерного полка, 331-го и 172-го армейских инженерных батальонов была сформирована 64-я отдельная комсомольская инженерно-саперная бригада резерва Главного Командования. Она помогала наступавшим войскам Красной Армии взламывать укрепленные рубежи обороны врага, уничтожать его опорные пункты, разрубать узлы сопротивления, штурмовать высоты, форсировать реки.

Ставшая затем 1-й штурмовой, комсомольская инженерно-саперная бригада прошла славный победный путь, была награждена орденами Красного Знамени, Суворова II степени, Кутузова II степени и удостоилась почетного звания «Смоленская».

Автор книги Иван Захарович Акимов — бывший комиссар батальона 38-го отдельного комсомольского инженерного полка. Многих бойцов и командиров он хорошо знал, сражался вместе с ними против фашистских оккупантов. Его повесть «Перешагнувшие через юность» — правдивая страница героической летописи комсомола.

Полковник В. ЩЕРБАТЫХ,

бывший помощник начальника Политуправления

Южного фронта по комсомольской работе

Глава первая

Солнце заливало землю ярким ликующим светом. Поля пшеницы, свежая зелень деревьев, омытых теплым дождем, лужайки, как многоцветные цыганские шали, — все это проплывало мимо и до боли в сердце напоминало Ивану Петровичу Юрасову родное село у старинного тракта между Ельцом и Воронежем. Там по вечерам призывно мычали коровы, торопясь из стада к своим хозяйкам, падали в мягкую пыль переспевшие сливы, и росная трава обжигала босые ноги. Юрасов вздохнул. Плотнее прижался к вагонному окну, смотрел, не отрываясь.

Давно позади детство. Уже успел отслужить на пограничной заставе, потом поработать в районной газете. Правда, недолго, потому что пригласили в райком и сказали: партия зовет коммунистов-политработников запаса в армию. И вот сейчас он вез из Одессы походную типографию. Куда-то направят его? И когда? Хоть бы успела приехать мать. Написала на днях: «встречай». А удастся ли встретить? Повидаются ли? Вдруг она добирается тем же самым поездом, что и он? Едут вместе и не знают об этом. Его даже оторопь взяла от такого предположения. Тут же пошел по вагонам, внимательно оглядывая пассажиров.

Люди занимались своими делами. Кто закусывал, с хрустом разгрызая соленый огурец, макая очищенную картофелину в кучку зернистой соли на газете, кто мирно беседовал с попутчиком, кто дремал, откинув отяжелевшую голову к стене. Матери не было видно. Юрасов опустился на лавку рядом с молодой парой. Миловидная женщина обеими руками придерживала резвую малышку. Та тянулась с ее колен к окну и лепетала:

— Папа, сколько цветочков! Как у бабушки в саду! Смотри!

Загорелый лейтенант в тщательно отутюженной форме погладил дочку.

— У нас на заставе больше, вот увидишь. Куда там бабушкиным цветам до наших!

Юрасов наклонился к нему и тихо посоветовал:

— Не увозили бы ее от бабушки-то. Сейчас на границе тревожно.

Тот пожал плечами.

— На границе всегда тревожно. Правда, меня не было там больше месяца…

— Ну вот, а меня в Одессе предупредили, что ожидается канитель вроде хасановской. Будто бы приурочить ее хотят к годовщине освобождения Бессарабии. Понимаете?

Лейтенант задумался, выбивая пальцами на столике тревожную дробь. Малышка, словно почувствовав что-то, тоже притихла. Она уже не смеялась, сидела смирно. Потом прильнула к матери, спрятала личико на ее груди.

В окне мелькали остролистые клены. Между ними просвечивало небо, густо-голубое, незамутненное. А с верхней полки на Юрасова глядели девичьи глаза. Девушка обнаружила, что ее заметили, и смутилась. Уткнулась в подушку, по которой рассыпались волнистые, черные с блеском пряди волос. «Вот бы познакомиться. Смотришь, и мне бы писали письма», — размечтался Юрасов. Уж очень ему понравилась девушка.

И они познакомились. Наверное, помогло то, что в пути люди легко сближаются, быстро привыкают друг к другу.

Ночью поезд прибыл в столицу Молдавии. На вокзале зал ожидания был битком набит пассажирами. Деревянные диваны, отполированные юбками и брюками, вмещали столько людей, что было непонятно, как они туда втиснулись. На сдвоенных стульях спали дети. Возле них сгрудились родители. Стояли плечом к плечу, спина к спине. Засни кто-нибудь — на пол упасть не дадут. Да какой там пол! Наклонись чуть — завалишься на соседа. Тусклые лампочки под потолком бессильны были высветить всю эту копошащуюся, вяло перекликающуюся, озабоченную массу народа.

И все же Юрасову повезло. Только кто-то поднялся, освободил место на скамейке, как толпа стиснула Юрасова, надавила, буквально втолкнула в эту щель между сидевшими людьми. Нога на ногу, кулак на кулак, и он опустил налитую тяжестью голову, забылся… Засверкал перед ним Днестр, сжатый берегами. Но не вода это вовсе, а сплошная огненная лава. Мост над рекой гибко прогибается, дышит, как живой. По нему катит поезд, бесшумный, быстрый. Колеса совсем не тарахтят, будто гуттаперчевые. А лава внизу волнами морщится, горячими, маслянистыми. И вдруг грохот.

Вздрогнул Юрасов. Раскрыл ошеломленно глаза. Не во сне, а наяву грохочет все кругом. Качаются стены, или это его качает во все стороны вместе с толпой? Сверлят уши детские плачущие голоса.

— Мамочка!

— Сереженька! Где ты, сынок? — истерически выкрикивает в углу женщина. — Сереженька! Сынок!

Людской поток вынес Юрасова на привокзальную площадь. Глянул на небо — а там самолеты. Чужие, вражеские. Бомбардировщики. Посыпают город бомбами. Шум, крик, пожары.

«Где-то сейчас пограничник с малышкой? — подумалось ему. — Они же здесь вышли. А Шура? Что с Шурой?» От волнения на лбу выступила испарина. Но как он мог помочь им? Чем?