«Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера»

Джозеф Т. Уард

Дорогая мамочка

Война во Вьетнаме глазами снайпера

Посвящается моей матери, которая страдала, живя в неведении. Ни за что бы не поменялся с ней местами.

Presidio Press. 1991 год

В джунглях вьетнамской войны лишь одну группу людей боялись больше, чем саму смерть — снайперов-разведчиков Корпуса морской пехоты.

На табличке, установленной в снайперской школе Корпуса морской пехоты США в Куантико, Вирджиния, написано: «Среднее количество патронов, затраченных при стрельбе из винтовки М-16 на уничтожение одного противника во Вьетнаме, составило 50000. Среднее количество снайперских выстрелов для этих же целей составило 1,3. Цена вопроса — 2300 долларов в сравнении с 27 центами».

Карта Южного Вьетнама

Снаряжение снайпера-разведчика морской пехоты США времен войны во Вьетнаме.

Пончо (1), подкладка для пончо (2), рюкзак (3), упаковка из дома: печенье, леденцы, напиток «Kool-Aid», сухие супы (4), три коробки пищевого рациона типа «С» (5), минимум четыре фляги (6), две баночки присыпки для ног (7), порошок BFI, коагулянт крови (8), две катушки с черной лентой (9), туалетная бумага (10), котелок (11), маскировочный грим — черный, коричневый, темно- и светло-зеленый (12), поясной ремень (13), набор инструментов для минимальных регулировок прицела (14), три коробки рациона типа «К» (15), цинковая мазь (16), аптечка первой помощи (17), таблетки для очистки воды «Halazone» (18), подсумок с 80-ю матчевыми 7,62-мм патронами (19), витамины (20), дополнительные батареи для прицела и фонарей (21), репеллент против насекомых (22), швейцарский армейский нож (23), предметы личного обихода — набор для бритья, мыло, зубная щетка и паста (24), дополнительная униформа (25), топографические карты (26), набор для письма (27), три футболки (28), две салфетки (29), два полотенца (30), шомпол (31), ружейное масло (32), льняное масло (33), блокнот (карточки) снайпера (34), шляпа (35), шесть пар белых хлопчатобумажных носков (36), одежда для джунглей (37), транзисторный приемник (38), фотокамера и пленка (39), фонарь (40), одна шашка пластичного взрывчатого вещества C-4 (41), компас (42), турецкий топор-мачете (43), зажигалка «Zippo» (44), полевой бинокль (45), кусачки для проволоки (46), проблесковый фонарь (47), запасные шнурки от ботинок (48).

Снаряжение

Ну начнем потихонечку…

Глава I

Несколько хороших парней[1]

1-я дивизия морской пехоты,

о-в Окинава, 5 апреля 1969 г.

Дорогая мамочка,

Ну вот, наконец-то я на месте. Сейчас я на Окинаве и сегодня же должен вылететь в Дананг. Здесь нет ощущения того, что твой дом находится от тебя на удалении половины земного шара. Просидел здесь пару дней; когда прибыл, так затосковал, что пошел в солдатский клуб и напился…

Дорогие мои мама, бабушка и Лаура,

Это письмо я пишу для всех вас, потому что нам разрешили писать всего лишь одно письмо. Все, что я могу сказать об этой подготовке — это то, что она сурова.

У меня всего десять минут, чтобы написать и отправить это письмо, так что я вынужден писать кратко. Сильно скучаю по всем вам. Надеюсь, что вы тоже скучаете по мне. Я должен заканчивать и писать адрес, иначе у меня будут неприятности. Я вас всех очень люблю. Пожалуйста, берегите себя.

С любовью,

Ровно в 04:30 утра дверь распахнулась, и вошел Грейвс.

— Подъем, подъем, подъем! Drop your cocks, and grab your socks![2]. Немедленно! Уард, у тебя десять минут, чтобы выстроить своих засранцев перед казармой. — Он исчез так же быстро, как и появился.

Так началась моя подготовка в морской пехоте, два месяца почти бесконечных страданий. Многие не смогли этого вынести. При постоянной нехватке сна, с интенсивными физическими тренировками, занятиями, проверками, наказаниями, полевыми выходами, и муштрой, мы могли сломаться, пока бежали по краю этой извилистой пропасти. Затем Корпус начал лепить из нас то, что он хотел.

К полудню двадцать пятого, в моей голове начал складываться план, как руководить своим отделением. Выполнение большинства наших учебных занятий требовало полного взаимодействия, а значительная часть программы подготовки ставила нас в состояние соперничества, — человек против человека, отделение против отделения, наш взвод против трех других взводов нашего учебного курса. У инструкторов было несколько вымпелов, которые использовались в качестве разменной монеты для поощрения. Благодаря занятиям в легкой атлетике в школе, я был вполне готов к подобному соревнованию, мне просто нужно было свести к минимуму разницу в уровне подготовки между людьми в своем отделении и выйти с ними против остальных. Мы должны были стать единой командой во всех отношениях. Мы должны были стать номером один.

Когда мы вернулись из столовой, я собрал их всех вместе.

— Послушайте, ребята! Я уже слишком много времени провел в кубрике Грейвса, получая инструкции, чтобы затем передать их вам же. Меня не слишком дрючили за всех вас, так что теперь мы одна команда, — никаких понтов и никаких косяков. Каждый человек отвечает за любого другого своего товарища, включая меня. Мне нужны два человека, чтобы помочь мне управляться с делами, когда Грейвс будет иметь меня.

Все подняли руки, и у меня появилась надежда, что это может сработать. Я не мог упустить этого парня с большой зубастой улыбкой, стоявшего в первом ряду.

— Ты, как твое имя?

Он ответил с легким южным акцентом.

— Херальд Паркер Тайнер второй, сэр.

— Не называй меня сэр. Я такой же рядовой, как и все вы. Как тебя угораздило получить такое имя?

— Мой папа священник, просто называйте меня Паркером.

— Ладно, Паркер, ты помощник номер один. — Я посмотрел в глаза каждого человека, чтобы в них найти что-то иное, что-то неожиданное. Потом я указал на щуплую очкастую фигуру, стоявшую позади.

— Твое имя Тимс, не так ли?

— Грейвс чуть было не назначил тебя «домовой мышью», и если бы он не застал здесь Вэгонера, то ею стал бы ты. Ты помощник номер два. Твоя работа будет заключаться в том, чтобы чуть поотстать, убедиться в том, что все покинули казарму и проверить все, что только может привлечь внимание Грейвса. — Я повернулся к Вэгонеру. — Ты будешь проводить много времени в кубрике сержанта-инструктора. Я хочу знать все, что ты там услышишь и сможешь узнать от других «домовых мышей».

— Нет вопросов, — ответил он.

Я снова потребовал тишины.

— Все спорщики сразу же приходят ко мне, — я не хочу, чтобы Грейвс словил отделение, дерущееся внутри себя.

По стечению обстоятельств в моем отделении оказался Ник Херрера. Я поспешил к нему и спросил, не хочет ли он стать командиром огневой группы.

— Почему бы и нет? — ответил он. — Хуже от этого не будет.

— Спасибо, Ник. Успокойтесь, ребята! Мне нужны еще три человека на должности командиров огневых групп. Кто желает?[3]

Шесть руки взметнулось вверх, и я нацелился на веснушчатого парня примерно моего роста.

— Как тебя зовут?

— Рядовой Бёрд.

— Ты командир второй огневой группы. — Я услышал, что нас зовет Грейвс, и понимал, что времени нет. Нужны еще два командира огневых групп. Я ускорил свой поиск. Один человек опустил руку вниз, и осталось четыре.

— Ты! — Я указал на жилистого, смуглого парня. — Как тебя зовут?

Он надулся как индюк.

— Круз. Рядовой Круз.

— Откуда родом?

— Из Лос-Анжелеса. Я пуэрториканец.

Таким образом я начал импровизировать важные решения с людьми самого разного этнического и расового происхождения. Я знал, что черные не ладят с латиносами, а также с пуэрториканцами, а у белых зачастую возникали проблемы с представителями всех трех этнических групп. Из трех оставшихся человек, двое были белыми, а последний — мексиканцем по имени Каудильо.

Одно я знал четко, — при том способе, с помощью которого Грейвс меня изводил, межрасовые конфликты в моем отделении еще больше усугубили бы мое положение.

Я снова посмотрел на Круза. Он, конечно, был самоуверенным, но что-то в нем было еще. Я поставил его во главе третьей огневой группы. В ней находился чернокожий новобранец по имени Бенхам, — опасная ситуация, но в долгосрочной перспективе это может оказаться полезным. Каудильо возглавил четвертую огневую группу.

— Все, кроме рядового Паркера, бегом марш на выход!

Как только люди бросились из казармы, я ухватился за ближайшую койку и прислонился к ней. Спать, — все, о чем я мог думать, это только о сне. Паркер подошел ко мне.

— Ты в порядке?

— Да, мне просто нужно немного отдохнуть, сын проповедника, да?

— Верно, баптист. Кстати, как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

— Меня не волнует. — Я сел. — Никак не называй, только сэр.

— Ладно, язычник.

Когда я глянул на него, он смотрел на меня, улыбаясь так широко, что я мог бы много раз черпать из него жизненную силу.

— У тебя есть прямая связь с Господом, Паркер? Нам всем это понадобится прежде, чем все это закончится.

— Конечно, язычник.

— Скажи, Паркер, а ты не хотел бы побыть духовным наставником для парней? Я имею в виду, что хотел бы, чтобы все проблемы в этом отделении оставались в этом же отделении.

— Конечно, язычник. Я думаю, что смогу помочь некоторым из этих грешников. Как ты хочешь меня использовать?

— Чем проповедовал твой старик?

— Адским огнем и серой.