«Румынское вино»

Румынское вино (fb2) - Румынское вино (Маленькие истории большой войны) 72K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Семен Борисович Шмерлинг

Семен Шмерлинг

Румынское вино

Батарея оказалась целехонькой. Артиллерийские расчеты сидели у орудий, комбат, взводные и старшина — у командирского окопчика.

Их лица хранили блаженное, чуть глуповатое выражение, какое бывает у людей, которых по счастливой случайности обошла смерть. С полчаса тому назад тройка наших штурмовиков, «горбатых», как мы их называли, ударила реактивными снарядами по своему переднему краю, что редко, но бывало; потом летчики винили устаревшие топокарты — мол, подряд три безымянные деревни. А тогда у дальнего степного холма взметнулся фонтан огня, дыма и бурой земли. До нас донесся рев и грохот. «Да там же первая батарея,» — мелькнула у меня мысль. Заверещал полевой телефон. «Бегом к Левадному, — приказал командир полка. — Если что, примешь командование». Я помчался во весь дух, за мной едва поспевал пожилой боец Никифоров, ангел-хранитель. Тяжело дыша, мы остановились у чудом сохранившейся батареи.

— И чегой-то вы примчались? — нарочито удивился комбат-1. — Или своих забот нема?

— По тебе соскучились, — огрызнулся я, еще не отдышавшись. — Что это у вас там горит за бугром? — спросил я, уже догадавшись, что именно этот отрог холма спас людей и орудия.

— Пустяки, бочки старые. Жаль — порожние. Да вы садитесь, отдохните, вон как ухайдакались. Весна, а печет, как в июле.

— Да уж, пить хочется.

— Зачем дело стало. Бутенок, напои дорогих гостей.

— Слухаю, — ответил ровесник нашего Никифорова. — Айн момент.

Он отправился к нестандартному окопу, скорее ямине, вытащил из нее трофейную канистру и из нее наполнил котелок.

— Погодите, — забеспокоился я. — Полковнику надо доложить. Небось икру мечет.

— Доложено. Пока вы кросс бежали, мы линию восстановили.

Мы с Никифоровым вольготно расположились на сочной траве. Котелок был прохладен: ключевая вода, что ли? Только поднес ко рту, понял: вино, да еще какое, янтарное, с нежным букетом. Оторваться от него было трудно. Осушив полкотелка, я смутился: не мне же одному.

— Пей, не жалей, — ободрил Левадный. — У нас этого добра через край.

Мы с Никифоровым налились «под завязку». Я слушал рассказ комбата и удивлялся какой-то особой ясности мыслей, просветленности и покою. Чудо, а не вино.

— Наши «горбатые», — рассказывал комбат, — пострашнее ихних «лаптежников». К «юнкерсам» вроде попривыкли. Пикируют, ревут, свистят, из кассет бомбы сыплют. А от наших, родимых, вообще спасу нема, все рвут и выжигают. Не дай бог…

— Ладно, поговорили, пора и честь знать, — решил я и стал прощаться, благодарить за угощение.

— Что ж, идите.

Я стал подниматься, но, странное дело, голова оставалась ясной, а ноги ослабели, точно ватные. Понял: винцо-то с подковыркой.

— Не переживай, — успокаивал Левадный. — С полчасика погостите, а то в одном полку, а видимся редко, потом хоть бегом бегите.

— Где же вы такое вино надыбали?

— Та видите, товарищ старший лейтенант, — ответил Бутенко. — Тут близенько у румынов подвалы винные. Огромадные, бочек там видимо-невидимо.

«Ну уж, загибают, наверное, а впрочем…» Вина в этих краях разливанное море. Когда переправлялись через реку Прут, то наш Никифоров, еще первой мировой войны солдат, вспомнил соленую присказку: «Русские за Прут, немец — за Серет» и стал румынские вина нахваливать — и вкусны, и нежны, и крепки. Вскоре солдатский лексикон обогатился словечком «виноискатель», производным от миноискателя. То был длинный штырь с заостренным концом. И бойцы прощупывали приусадебные земли у барских поместий и нередко находили бочку-другую доброго вина. Такое бывало. Но чтобы «огромадные подвалы» да еще на поле боя?

— Что, не верите? Пойдемте покажу. Тут недалеко.

Мне тогда было двадцать лет, и хотя два года из них уже схарчила война, все-таки в глубине моей души затаилась детская страсть к неразгаданным тайнам, неоткрытым островам. Уверившись, что ноги стали потверже, сказал: «Пошли» — и вместе с Никифоровым зашагал за Бутенко. Мы спустились в низину, прошли по узкой тропинке и увидели довольно широкий лаз с идущими вниз ступеньками, заботливо выложенными дощечками от снарядных ящиков. Вслед за провожатым спустились под землю, в просторный с устоявшимся кисловатым винным запахом тоннель. Бутенко зажег немецкий фонарик, и яркий пучок света открыл тянущиеся вправо и влево ряды одинаковых бочек. Они терялись во мгле. Мы с Никифоровым молчали, пораженные. Вдруг за бочками кто-то ворохнулся. Я и Никифоров мигом присели, изготовили оружие: пистолет и карабин.

— Не надо, — негромко произнес Бутенко. — Тут не воюют. Пушки-то опустите.

Что это за чудо — на самом переднем крае, точнее, на нейтральной полосе, если таковая вообще существует, вдруг такой мирный уголок? Не снится ли мне, не чудится? По-хозяйски оглядев бочки, Бутенко выбрал одну из них, легко вынул пробку — видать, не в первый раз — и опустил в отверстие шланг. Вино потекло в канистру. Спокойствие и уверенность старого солдата передались нам, и я, как бы освободившись от чувства опасности, глубоко вдохнул терпкий пьянящий воздух. Ну не сказка ли это?

За бочками кто-то снова ворохнулся, и в тусклом отблеске бутенковского фонаря показалась удаляющаяся фигура немца, он шагал не спеша и даже — или это показалось? — прощально махнул нам рукой. Да, очевидно, солдаты двух воюющих армий, обнаружив винные подвалы, по негласному уговору невозбранно посещали их. Что еще подумать? Не собирали же они мирную конференцию?

— Вы что, договорились с фрицами? — все-таки сомневаясь, спросил я Бутенко.

— Ни… А так, без разговоров, ихний махнул рукой, наш ответил — и полный порядок. Вина-то всем хватит…

Возвращаясь на свою огневую позицию, я отметил, что передний край как-то притих, разве что раздавались с той и другой стороны редкие, словно ленивые выстрелы. На нашей батарее тоже прознали про подземные клады, и в артиллерийских расчетах появились котелки, ведра и канистры, наполненные вином. О подвалах заговорили не только в полку, но даже в корпусе и армии, рассказы ширились, и при этом размеры подвалов увеличивались: то они простирались на километр, то на три, однажды услышал, что даже на шестнадцать, а принадлежат они якобы самому румынскому королю… Да уж, нет предела солдатской фантазии.

Движение с двух сторон усиливалось, про шла еще пара дней, и не только пехотинцы, танкисты и пушкари, но и ближние тыловики по тянулись в манящим складам. Очевидно, то же самое происходило и с немецкой стороны.

Беспорядочные перемещения противников становились опасными, кое-где возникали короткие стычки, и в самом подземелье загремели выстрелы, но и суток не прошло, как они сменились тишиной и спокойствием.

Что же произошло? Василий Никифоров, совершив очередную вылазку в подвалы, рассказал, что у прохода нашей стороны помещено объявление, которое определяет порядок пользования винным довольствием. На дощечке написано на двух языках: «Русские — с 22.00 до 2.00, немцы — с 2.00 до 6.00». И якобы такие же оповещения имеются у других входов в подземелье. Пошли разные слухи: одни говорили, что придумала и написала такое объявление переводчица разведотдела штаба корпуса, веселая и озорная девушка-лейтенант, другие считали, что их автором является служащий в нашем полку ефрейтор Фридрих, поволжский немец, записанный по матери русским. Кто знает… Пожалуй, такую нехитрую фразу мог сочинить любой красноармеец, освоивший несколько немецких слов, а возможно, и немец, нахватавшийся русских. В нашей батарее бойцы отметили, что объявление это составлено обдуманно, время для посещения богатейших складов выбрано наиболее благоприятное для обеих сторон — вечером, ночью и ранним утром, день как наиболее опасный и от неприятеля, и от своего начальства исключался. И немцам, и русским отводилось одинаковое время — четыре часа, поровну, без обид.

Прошло еще некоторое время, и неожиданно на нейтралке раздались глухие взрывы. Стало известно, что возмущенный тайным и недопустимым братанием с противником и постоянными винными возлияниями, командующий нашей армией приказал уничтожить дразнящие личный состав соблазны. Были отряжены саперы, которые и подорвали бочки с выдержанным румынским вином. «Ну вот, кажется, и закончились тайные походы, наступил сухой закон», — так я подумал. Но оказалось, что зря, недооценил солдатскую смекалку и находчивость, как русскую, так и немецкую.

Не прошло и трех часов как умолкли подземные взрывы, и у старшины батареи я увидел пяток котелков, наполненных янтарным вином.

— Откуда? — спросил строго.