«Реджи»

Реджи (fb2) - Реджи 555K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Дина Леонтьевна Бродская

Дина Леонтьевна Бродская

Реджи

Реджинальд Кларк, тринадцатилетний сын американского инженера, шел по поселку под молодыми, густо насаженными кленами. Длинная улица поселка была пуста: на всем ее протяжении, кроме Реджинальда, но было видно ни души.

Маленькие кирпичные коттеджи, с верандами, заросшими диким виноградом, одинаковые как папиросные коробки, тянулись по обеим сторонам.

Все были на работе, и только дети играли в палисадниках, среди цветочных клумб и грядок с помидорами.

Реджи шел к Гартману. Он делал большие шаги и внимательно смотрел себе под ноги.

Если он ни разу не наступит на черточки между тротуарными плитками, то мисс Гартман действительно такова, как о ней говорят.

Если же он ошибется, то сна похожа на обыкновенных русских девчонок, которые так удивленно рассматривают его очки, не умеют кататься на роликах и не знают, что такое «гольф».

Вчера вечером, когда он играл с отцом в теннис и перепрыгнул через ограду за упавшим в траву мячом, Таимо него промчались два велосипедиста.

Одни из них был главный прораб плотины Гартман, рядом на дамском велосипеде ехала какая-то девчонка. Она сидела, пригнувшись к рулю. Реджи успел рассмотреть только ее длинные голые ноги, вращающие велосипедные педали, и красный треугольник пионерского галстука.

Гартман, не уменьшая хода, снял с головы тюбетейку и помахал ею в воздухе. Через минуту велосипедисты скрылись за водонапорной башней. Отец сказал, что мисс Гартман отлично держится на велосипеде и что хотя ей только тринадцать лет, но она прекрасная шахматистка и обыгрывает даже Файфера, и что она хорошо говорит по-английски, так как отец постоянно берет ее с собой в заграничные командировки. Если б Реджи с ней познакомился, то ему не было бы так скучно в этой стране. Но она настоящая маленькая большевичка, и поэтому к ней надо относиться осторожно — ведь никогда не знаешь, что могут придумать эти большевики.

Вот почему Реджинальд Кларк так внимательно смотрел себе под ноги, что чуть не наткнулся на двух девушек в кепках и ватных штанах. Девушки со смехом уступили ему дорогу. Это были бетонщицы, которые шли на плотину.

Из-за них он наступил на черту, но это была трещина, так что это не считалось.

Он будет катать мисс Гартман в своем автомобиле, это уж непременно.

Он научит ее играть в теннис и будет ей рассказывать про колледж Харроу, где мальчики были такие шалуны, и про то, как он жил в Канаде.

Дом Гартмана стоял в самом конце Турбинной улицы — дальше уже начиналась степь, шли поля кукурузы и подсолнечника.

Реджи был доволен собой: он ни разу не наступил на черту — это было не так легко.

Он приоткрыл голубую деревянную калитку и пошел к веранде по песчаной дорожке между клумбами.

Возле дома стояла босая женщина в белом платке, завязанном под подбородком. Подняв кверху лицо и обращаясь не то к небесам, не то к крыше дома, она кричала:

— Валечка, Валя, идить до телехвону…

«Надо будет посмотреть в словарь, что такое до телехвону», подумал Реджи, старательно изучавший русский язык.

Он поднялся на веранду.

Как было тут хорошо и прохладно! Сквозь густо разросшиеся виноградные листья пробивались солнечные пятна; они дрожали на влажном, только что вымытом цементном полу.

Реджи постучался в полуоткрытую дверь.

Тишина.

Он вошел в комнату и оглянулся.

На окне была спущена штора лимонного цвета, и солнечная желтизна лежала на всех предметах: на бутылках с вишнями, которые стояли в углу, на клавиатуре рояля, на чертежах, наваленных на огромном столе.

К стене была приклеена длинная полоса бумаги, где некрасивыми, кособокими буквами была сделана какая-то надпись, а под ней, в веревочной сетке, подвешенной на гвоздике, тихонько раскачивался большой мяч.

Мяч раскачивался, как если б это была не комната, а пароходная каюта.

Но все остальное спокойно стояло на своих местах, и Реджи подумал, что это очень странно.

Он вышел на веранду и остановился на ступеньках.

Он подумал, о том, как у русских все странно.

Такой большой начальник, как Гартман, и у него нет мягкой мебели и ковров, и совсем нет картин, если не считать Ленина, который не картина, а портрет, и этот раскачивающийся мяч…

В эту минуту он услышал ней-то смех и слова, сказанные откуда-то сверху на отличном английском языке:

— Вам нужен инженер Гартман.

Реджи поднял голову. Солнце било прямо в очки, и он только через минуту разглядел какого-то мальчишку, который сидел на перилах чердачной лестницы, под самой крышей.

Мальчишка съехал по перилам вниз и, улыбаясь, стоял перед Реджи. Мальчик был одет в коротенькие черные трусики и желтую майку, полосатую как спина зебры.

Он стоял босой, и по его смуглой ноге текла струйка крови.

На щеке у него тоже красовалась свежая царапина.

Маленький фотоаппарат висел у мальчишки через плечо.

— Вы поранили себе ногу, — сказал Реджи, указывая на кровь.

— Ерунда, — ответил мальчик, — я расцарапал себе ногу там на крыше, когда хотел сфотографировать поселок с нашей печной трубы.

— Меня зовут Реджинальд Кларк. Я хотел бы видеть кого-нибудь из семьи мистера Гартмана, я принес гидротехнические журналы.

Мальчик сказал, что его зовут Валя

Мальчик сказал, что его зовут Валя, что он живет у Гартмана и передаст журналы.

Реджи хотел уже уйти, но мальчик предложил посмотреть их бульдога, который умеет проделывать разные штуки.

Реджи остался. Он очень любил бульдогов, особенно французских, у которых такие забавные курносые морды.

Но, оказывается, это была вовсе не собака, а кошка, которую звали Бульдог. Она была очень умная и умела кувыркаться в воздухе и стоять на задних лапах. Но в такую жару она не хотела кувыркаться и удирала в кусты.

Реджи и мальчик Валентин ловили ее, и, когда они гонялись за ней по саду, у Валентина выпал из головы красненький гребешок.

Реджи очень хотелось спросить, все ли мальчики носят в России гребешки, но он постеснялся задать такой вопрос.

Они поговорили еще немного о разных вещах, и Реджи ушел, боясь опоздать к обеду.

Обратно он шел очень быстро и старался нарочно наступать на черточки. Он думал о кошке с собачьим именем Бульдог и о том, что это, может быть, мисс Гартман раскачала мяч, перед тем как уйти из дому.

Пятого августа вечером Реджи стоял в раскрытых дверях гаража и посматривал на свое крыльцо. Сегодня был день рождения отца, и Марта обещала позвать его домой, когда придут гости.

Шофер американской консультации, Майк, чистил суконкой синий лакированный кузов автомобиля «шевроле» и говорил, что он не такой болван, чтобы возвращаться в Америку.

Он рассказывал монтеру Даусону, долговязому парню в замшевой куртке, как он, шатаясь по южным штатам, голодал и как во Фриско он ночевал в старой нефтяной цистерне.

— Неужели, Майк, вам не захочется вернуться в Америку, на свою родину? — спросил Реджи.

— Зачем? Там и без меня много безработных. И кроме того, лучшей родины, чем СССР, но сыскать рабочему парню…

— Майк, вы стали настоящим большевиком, — сказал Реджи и вспомнил слова отца, который говорил о «красной заразе» и о том, что стенографистка мисс Элла Холл собирается вступить в партию.

Даусон сказал, что все выходные дни работает по монтажу генератора и что в Америке он содрал бы за это дело вдвойне, но тут он не возьмет ни одного цента, потому что все делается не для капиталистов, а для самих рабочих.

— Только я не понимаю, зачем мой портрет, повесили в парке культуры? Ведь я не чемпион бокса и не танцовал фокстрота две недели без остановки…

В это время Реджи позвали домой.

На веранде трещали сверчки и горел зеленый фонарик, хотя было еще совсем светло.

В качалке сидел Гартман и спорил с отцом Реджи относительно Вильсоновской плотины.

Стриженая девочка, стоявшая спиной к Реджи, разглядывала на свет граммофонную пластинку.