«Вот моя деревня»

Вот моя деревня (fb2) - Вот моя деревня 1746K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Константинович Арро

Владимир Константинович Арро

Вот моя деревня

Наш берег правый

Наш берег правый. Их берег левый. Нам их видать, всё, что они делают, кильки паршивые! Это мы их кильками зовём. Они-то себя называют кильковские — деревня, значит, у них Кильково. А мы — равенские, наша деревня Равенка. Нас никак не обзовёшь. Они уж пытались: и равены, и равки. К нам не прилипает. Равенские мы. А они кильки, кильки!

Эй, кильки, килечки! На копейку сто башок!

Деревня у нас хорошая, на горке стоит. Ветерок дунет — ни слепней нет, ни комаров.

По берегу крутому вязы растут, это деревья такие, у них кора будто вязаная, а на этих вязах гнездится всякая птенчура.

Слышали, как скворец в мае поёт? Выделывает всякие колена, даже трясётся от радости, а потом помолчит и будто струночку оборвёт, слышали?.. «Д-день!» Помолчит и ещё разок: «Д-день!» Ну, ясно, это он про день говорит. Я скворцов очень уважаю. Если кто скворчиное гнездо разорит, пусть лучше на глаза мне не попадается. Я и ласточек не позволю обижать, и стрижей. Но вот что ты скажешь, не люблю воробья! Может, это и неправильно, но я воробья не люблю.

Вора-бей — слышали как? Это значит: бей вора. Вот что это значит. И не зря. Если стая прилетит в огород, все семена с грядок склюёт, все ростки повыдёргивает, а разве ж так можно? Ведь мы же трудились, и брат Паша приезжал из города помогать.

У нас огород большой, ухоженный. Вот погодите, у меня скоро подсолнухи такие вырастут, что под каждой шляпой хоть от дождя хоронись. А луку будет, а моркови, а огурцов, а всячины всякой!..

С нашего огорода за реку красиво глядеть. Сначала идут луга заливные, это пойма, там щавель растёт. В момент можно набрать полную рубаху. Дальше там вика с овсом, тут же гороховое поле, а к лесу ближе будто море синее колышется — это люпин. Лес есть ближний, роща по-нашему, а есть и дальний. За дальним лесом солнце встаёт.

Вот только Кильково всё время в глазу маячит, тьфу, хоть бы и не глядел! Мне Кильково потому поперёк кишок встало, что там не ребята, а одни кильки родятся, зануды и лишаи.

У нас ребята совсем иные, кого хочешь возьми. Нет у нас, среди равенских, худых ребят, все очень замечательные люди. Вот хотя бы Коля Семихин, ведь он под водой кого хочешь пересидит, уж он нырнёт — так нырнёт. И Федяра у нас ничего себе парень, правда, шкода. А лучше Саньки с Ванькой ни в одной деревне не найти. Санька с Ванькой очень хорошие полузащитники. Они у нас близнецы. Сначала Санька народился, а там и Ванька появился.

У Коли Семихина есть маленький братец

У Коли Семихина есть маленький братец — Вовка. Коле надо его всюду с собой таскать. Он Вовке заместо няньки, пока мама с отцом на работе, — а с таким грузилом разве далеко уйдёшь? Прямо никудышное положение образовалось. Ни в футбол сыграть с кильковскими, ни в лес сходить, ни рыбу позагонять.

Истощала наша равенская команда. Толик Малышин со всей семьёй по осени в город подался. Замечательный был нападающий. Орловы теперь живут в Кильково, отец их там построился. А Сизиковы возле магазина дом купили, им теперь способнее за кильковскую команду играть.

Слабый стал наличный состав. Приросту никакого. Да нынче и ребята больно долго растут. Я вон как быстро вырос: одно лето, другое, а я уже в четвёртый класс перешёл. А Вовке как раньше под носом утирали, так и теперь надо утирать. Вот что ты будешь с ним делать, а ведь бросать маленького нехорошо, что-то придумывать надо. Я и говорю Коле Семихину:

— Вот что, Коля, с таким грузилом далеко не уйдёшь, а бросать нехорошо, что-то придумывать надо. Давай, Коля, носилки сплетём.

— Это какие такие носилки? — Коля спрашивает. — Это которые с ручками? Как у Любы в амбулатории?

Я говорю:

— С ручками и с ножками. На ножки ставить, за ручки носить. Ты спереди, я сзади, а то с Федярой попеременке.

— Это ты правильно придумал, — говорит Коля. — Давай. Взяли мы два шеста, поперёк натянули верёвок, положили телогрейку, чтобы Вовке помягче сидеть. Хорошие носилки получились. Мы сначала друг друга для пробы поносили, Федяре — впору, Саньке с Ванькой — впору, а уж мы с Колей для таких носилок больно тяжелы, чуть не сломали.

Погрузили мы Вовку, он доволен, руками размахивает. Вот как хорошо!

— Вы саткать меня будете? — это Вовка спрашивает.

А Коля его правильно говорить приучает:

— Не саткать, а таскать. Скажи: тас-кать!

Но Вовке некоторые слова нипочём не сказать. Маленький ещё. Ничего, в школе обучат. Там как Мария Яковлевна влепит кол, сразу начнёшь правильно говорить.

Погрузили мы, значит, Вовку и понесли.

В Килькове и сельсовет

В Килькове и сельсовет, и магазин, и клуб, и автобусная остановка.

Как же это получается, в одной деревне всё, а в другой только амбулатория? И в школу нам с Колей Семихиным придётся в Кильково ходить. Свою-то мы через год закончим.

Я ныне похвальную грамоту за успехи в учёбе получил. Я способный к учёбе. Отец говорит: «Раз ты, Антошка, способный к учёбе, то будем тебя учить. Учись, сынок. Паша вот неспособный к учёбе, так мы его маленько недоучили, а тебя — стало быть, меня — будем учить».

Коля до похвальной грамоты не дотянул, у него почерк какой-то корявый, и он не понимает, что такое икс. Но благодарность ему всё-таки вынесли.

Уж как мы будем ходить в Кильково, не знаю: там не то что грамоты, а и спасиба не получишь.

Вот пришли мы к мосту

Вот пришли мы к мосту, а мост у нас на две половины поделен: одна половина кильковская, другая наша, равенская. Там даже зарубка на бревне имеется, а как же иначе, — без зарубки, того и гляди, будет раздор.

Стоит Шурка Шаров на своей половине, рыбу ловит, а Тришка на нашу уже перешёл.

Взошли мы на мост, я и говорю:

— Поди с нашей-то половины!

Тришка подчинился, ушёл с нашей половины, видно, не захотел обостренья, да и так уж у нас с ними востро, дальше некуда. Ушёл Тришка, а мы свои удочки закинули с нашей половины, вот это порядок.

Вдруг смотрю — с той-то стороны целая ватага кильковских идёт. А во главе Сенька Морозов, он в пятые классы третий год ходит, до того ему надоело, что он папиросы курить хочет и на танцах с большими парнями рядом сидит.

Идёт Сенька, а в руках у него намётка. Сеньке что наша половина, что своя — всё одинаково, он прёт напролом.

— Хыть! — говорит. — Амба итальяна!

Плюхнул он намётку возле наших поплавков, еле я успел удочку вытащить, а Коля-то Семихин не успел. Зацепился он крючком за намётку.

Коля говорит:

— Кончай, ты-ы, кончай…

— Амба американа! — говорит Сенька Морозов и как рванёт у Коли удочку. — Моя твоя не понимай. Катись отсюдова. Хыть!..

Вот что ты ему на это скажешь, ведь он таблицы умножения не знает, а за иностранца уже вторую неделю себя выдаёт.

А кильковские все: «Ха-ха-ха!» Вот дохлые кильки!

Я говорю:

— Сенька, ведь и на тебя иностранец найдётся.

— Ай, нехорошо. Твоя — равка, его — килька, моя — американа. Секим башка будем делать. — Это Сенька Морозов-то говорит. Совсем как полоумный.

А кильковские пуще прежнего: «Ха-ха-ха!»

Сенька носилки наши с моста поднял.

— Это что есть? — спрашивает. — Это есть намётка, хороший намётка. Будем щука ловить.

— Не тронь, — говорю, — не тронь носилок, не тобою сделаны!