«Островитяне»

И бабушкин дом я люблю! Он вот какой: в нем четыре комнаты и два входа! Мы, когда маленькие были, бегали в догонялки по кругу! В одну дверь забегали, пробегали весь дом, из другой выбегали, обегали полдома по улице и снова забегали. Только дедушка на нас сердился и на речку выгонял всегда.

На речке круто! Дно песчаное и на берегу песок. Ноги обжигает, но мне нравится. Мы с Савкой бежим к воде наперегонки, а Дёму папа несет на руках, потому что правда ну очень горячо! Купаемся мы до одурения! Вода здесь теплющая, и не страшно: песком намывает острова по всей реке, даже если заплыл в глубокое место, можно поискать и найти песчаную отмель-островок, отдохнуть.

Перед самым первым заходом мама всегда жарит нас на солнце. Говорит, что так для здоровья полезнее. Вот и сегодня — целый час маринуемся!

— Я уже превратился в копченую селедку! — проныл Савка.

— Еще пять минут, — невозмутимо сказала мама.

Она стояла в асане «Дерево», спокойная и стойкая к нашему нытью, как самое настоящее дерево.

— Вот! — папа с треском захлопнул книгу и бросился к маме, как-то уж слишком возбужденно тыча в обложку. Я даже подумала: может, он читает «Гарри Поттера» и нашел десять доказательств, что Волан-де-Морт мягкий и пушистый, как ягненок? Но нет, он читал книгу «Йога — путь мудрости».

— Вот! Принцип ненасилия! Основополагающий в йоге! Ненасилия!

— Конечно, — невозмутимо согласилась мама, разбирая асану. — Ты ведь умный человек и сам понимаешь, как это полезно — заниматься йогой. Никакого насилия.

Папа застонал, бросил книгу прямо на песок и побежал к реке.

— Ура! Купаться! — заорали мы и помчались следом.

Руслан

Считается, что у меня травма. Психологическая. Что я теперь боюсь всего, что движется. Что скорость вообще не переношу. Это они себе придумали, чтобы был повод меня не пускать никуда. Но это не мешает им возить меня в деревню на машине, потому что ехать на поезде — это отстой, а самолеты сюда не летают.

На самом деле я жутко скучаю по велику. Сейчас бы сесть и рвануть на еричек. Проехать через всю деревню! Свернуть на желтую от песчаной пыли дорогу, разогнаться на полную и, раскинув руки, отпустить руль! Почувствовать, что велосипед слушается тебя все равно, даже когда ты удерживаешь равновесие только скоростью и положением тела.

Но Оля отдала мой велик соседям после того, что случилось. Я бы еще понял, если бы у меня был скутер и они его отдали, но велик-то здесь при чем вообще? Бесит. Это был мой велик! Какое право они имеют отдавать?

Лиза

— Дорогой, — промурлыкала мама. — Уже семь утра, вставай.

Папа что-то пробормотал неразборчиво.

— Милый, коврик ждет тебя.

— Не пойду, — бормотнул папа. — Я в отпуске. И этот… принцип ненасилия. Я слушаю свой организм. И он мне… того… орет, что хочет спать.

Дёма и Савка дружно уронили коврики и, пряча от мамы глаза, бочком-бочком выскользнули в большую комнату, чтобы упасть там на свои постели — досыпать.

— Дезертиры, — презрительно сказала мама им вслед и посмотрела на меня. Почти жалобно. Но все-таки немного яростно. Я пожала плечами, ухватила свой коврик покрепче. Мама просияла.

— Спасибо, дорогая! Я знала, что ты меня не бросишь!

И мы с ней пошли на поляну и прозанимались целый час. Не то чтобы я боялась, что меня дезертиром обзовут, — просто стало немножко жалко маму. Ну и все равно я уже проснулась и не засну.

— Просто признайся, что тебе нравится йога, — ехидно сказала мама.

И йога тоже, ага. А еще наш сосед, поглядывающий на нас поверх своей книжки. И чего ему не спится? Вика сказала, что это внук соседей, но странно, что я его раньше никогда не видела, мы же каждый год сюда приезжаем. А такого симпатичного я бы наверняка заметила!

Руслан

Я подглядываю за соседями. За теми, что справа. Оля называет их одним словом «Сидоровы», хотя я насчитал там семей пять, не меньше, и наверняка не все они носят фамилию Сидоровы. У них шумно. С самого утра и до позднего вечера, а стихает только после обеда, когда малышей уводят спать. Малышей много, но я не считал сколько, они все какие-то одинаковые. Малышей уводят, а все остальные сидят под навесом во дворе, режут яблоки на сок или что там они еще делают, подкалывают друг друга, смеются. Их бабушка, настоящая Сидорова, то и дело шикает на них. Они стихают, но ненадолго. Моя бабушка как-то сказала:

— Ты бы, Русик, познакомился с Сидоровыми, там твои ровесники тоже есть.

Ненавижу, когда меня называют Русиком. Русик-трусик. Я раньше боялся, что кто-нибудь додумается так дразнить, прямо фобия у меня была, но никто не догадался. А теперь мне как-то пофиг.

Как я с ними познакомлюсь-то? Прийти за солью? Ну приду. Ну дадут они мне соль. И подумают, что я придурок, потому что магаз от нас в двух шагах, пойди да купи. Еще мы часто вместе купаться ходим. Я с Тёмой, а они целой толпой, я не знаю, их человек двадцать, наверное, а может, и больше. Часто со всей малышней приходит кто-нибудь один из старших. Вроде бы и можно заговорить, но я не знаю как. Да и заговоришь, а потом придется всегда не просто здороваться по-соседски, но и поддерживать всякие разговоры, на вопросы отвечать. А не всегда ведь хочется.

Иногда я брожу вечером один по деревне. Думаю: может, выйдет кто-нибудь из Сидоровых-не-Сидоровых за калитку, можно будет как-то познакомиться. Но они не выходят. Зачем им? У них и так весело. Все время взрывы хохота. Что тебе, Руслан, больше нравится: гордое одиночество или взрывы хохота?

Это мы с Седым придумали такую игру. Он, например, говорил:

— Велик или скутер?

И я должен был угадать, что он больше любит — велик или скутер. Хотя чего тут гадать, если он только о скутере и говорил всегда. Но иногда трудно понять, что человек больше любит: снег или ветер, зеленый или красный, «феррари» или «ламборджини». Ну, а потом он угадывает, что я люблю.

Дурацкая, конечно, игра.

Лиза

Все-таки такие каникулы — полный отстой! Мы же пашем с утра до ночи!

— Собирайте абрикосы! Вымойте и косточки удалите! Лиза, сгоняй за сахаром! Маша, помоги ей, надо пять килограммов купить. Так, Савва, Сергей, за водой марш!

Эта Надя такая командирша! Подумаешь! Она и старше-то меня всего лишь на шесть лет, но ведь тетя! Вообще тяжело, когда много теток и дядек. Никакой свободы. Не один, так другой припашет, будто тебя только для того и рожали на свет, чтобы ты бегал за спичками, собирал абрикосы, укладывал малышню спать, следил за ними на речке!

— Ли, за солью сходи!

— Ну почему я?!

— А почему не ты?

Пришлось идти. Целый квартал по жаре! А там ревизия! А магазин в деревне только один.

— Ой, ну у соседей тогда попроси.

— Я их не знаю!

— Ольга Петровна ее зовут, пора бы знать!

— Ну, мама-а-а-а, сходи сама!

— Ли, я варю! Ты, кстати, суп несоленый есть не будешь! Хоть это и полезно!

О, ну опять она ту историю с тайными солонками вспомнила. Ладно, подумаешь, чего тут такого, соли попросить? Может, с тем парнем познакомлюсь, что по утрам в гамаке читает. И буду назло всем гулять с ним по вечерам!

Руслан

— Здравствуйте!

В деревне всегда так: открыли калитку и заходят во двор. Ну понятно, все ж свои. Двор большой, звонков нет, стучи в калитку, не стучи — никто не услышит. В общем, я смылся резко. Ну, потому что я почти без ничего был. Ну, потому что из летнего душа. Я после душа всегда просто полотенцем обматываюсь и иду. А тут эта, йогиня. Ее у Сидоровых все зовут Ли. Какая-нибудь Лика, наверное. Или Лида. Или Лия.

— Я за солью! — в спину мне кричит.

Я чуть не упал. Ага. Конечно, за солью. Магазин-то за три версты, не дойти, не доехать!

— А то в магазине ревизия, а у нас как раз… Здравствуйте, Ольга Петровна! — Это Оля вышла. Я притаился на веранде. О чем они там еще болтают? Так трудно соль по-быстрому дать?

— Ты какой-то дикий, Русик, — вздохнула Оля, заходя на веранду. — Такая симпатичная девочка, вежливая. А ты бежать, даже не поздоровался.

— Я из душа!

— С легким паром! — поджала губы Оля.

Лиза