«История одной дружбы»

История одной дружбы (fb2) - История одной дружбы (Таинственные приключения) 679K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Юрий Вячеславович Ситников

Жизнь Валеры и Майи полна разочарований: они рано лишились матери, они так и не смогли смириться с появлением в семье мачехи. Им кажется, их никто по-настоящему не понимает, они — одиноки.

Летом на даче ребята знакомятся с Юлькой. Она — Юлька — живёт в глухой деревушке, она… не такая, как все.

Юлька беззащитна, а её опекун тяжело болен. Находясь в постоянном страхе, в преддверии беды, Юлька не подозревает, что впереди её поджидает крутой вираж судьбы…

Эта повесть — история дружбы, отношений, познания и понятия жизненных истин.

Юрий Ситников

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ДРУЖБЫ

Дружба — самое необходимое для жизни, так

как никто не пожелает себе жизни без друзей,

даже если б он имел все остальные блага.

Аристотель

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗНАКОМСТВО

Глава первая

Двое в доме

Юлька стояла у крыльца и смотрела на узкую грядку. Несколько спелых ягод она заметила ещё утром, но тогда моросил дождь, Юлька не решилась пойти по мокрой траве за клубникой. Трава была всюду: высокая, сочная, она заполонила участок, забила редкие кустики пионов, что сиротливо росли у калитки, выжила с неухоженной клумбы хилые ирисы, став владычицей небольшого, давно заброшенного сада и крохотного огорода.

Прополотой была лишь грядка с клубникой. За это спасибо Макаровне, не поленилась старуха, пришла, выдрала с корнем сорняки, землю взрыхлила, и вроде даже удобрила чем-то кустики. Вчера дело было, ближе к вечеру. Юлька пыталась помочь Макаровне, но та погнала прочь. Велела не мешать и не мельтешить перед глазами. Сама, мол, справлюсь. Строгая она, Макаровна — с характером.

И что интересно, это Юлька давно подметила, Макаровна почти никогда не улыбается. Лицо всегда в напряжении, взгляд хмурый, острый, хотя изредка в нём поблёскивают искорки печали. У Макаровны добрые глаза, если бы она чаще улыбалась, возможно, тоска во взгляде смогла бы рассеяться.

Вздохнув, Юлька снова посмотрела на прополотую грядку. Утром так хотелось клубники, а сейчас не хочется. Но сорвать ягоды надо: птицы не дремлют, да и ежи от спелой клубники не откажутся.

Над лесом сверкнула молния. Юлька вздрогнула. Такая тоска её взяла — аж слёзы в глазах. Всё показалось серым, тягучим, как смола, вязким, словно болото. И этот двор, заросший травой, и кривое крыльцо, и ветхий домишко…

Юлька боялась, что в любую минуту может случиться непоправимое. Она жила в постоянном страхе, сроднилась с ним, а убежать от него не могла — не отпускал. Юлька на улицу — страх уже там, завывает ветром; Юлька возвращается в дом — страх приветствует её скрипом двери.

Тяжело жить в напряжении, а Макаровна говорит, жизнь вообще штука сложная. Может, она и права.

Когда прогремел гром, Юлька подбежала к грядке. Нагнулась, сорвала семь спелых ягод и, держа их в ладонях, поспешила по протоптанной тропинке за дом. Там, возле проржавевшей бочки и перевёрнутого корыта, находился кран и небольшой деревянный столик.

Клубнику Юлька тщательно вымыла, закрыла кран, опрометью бросившись к крыльцу.

Начался дождь. Едва Юлька поднялась по ступенькам и успела толкнуть скрипучую дверь, завыл ветер, по стеклу начали тарабанить крупные градины.

В небольшой тёмной прихожей, топчась на полосатом коврике и оглядываясь по сторонам, Юлька ощутила присутствие страха. Вот он, витает над самой головой незримым облаком, опускается на старый сундук, обволакивает сбитую из неструганной доски скамью, ложится на большой бидон с колодезной водой, и всё шепчет, шепчет что-то зловещее.

Юлька мотнула головой, сделала несколько осторожных шагов по направлению распахнутой двери, замерев на самом пороге. Зайти сразу в комнату не решилась, сначала просунула голову, присмотрелась, сделала несколько глубоких вдохов и заморгала быстрее обычного.

В углу на высокой кровати лежал старик. Иван Захарович. Захарыч! Он лежал с закрытыми глазами, укрытый, несмотря на жару, толстым одеялом. Юлька прислушалась. Захарыч спал, она слышала его дыхание… Страх отступил.

— Это ты? — проснулся Захарыч. — Опять гроза на улице? Как разыгралась… сверкает всё.

Юлька подошла к кровати, прижимая к груди ладонь с клубникой.

— Что у тебя там? А, первые ягодки… ну, ешь-ешь.

Юлька замотала головой, протянув ягоды Захарычу.

— Мне принесла? Нет, я не хочу. Не люблю клубнику, изжога у меня от неё.

Юлька взяла самую большую ягоду, положила её на подушку.

— Хорошо, я съем. А остальные сама скушай. Договорились?

Чуть погодя, сев на кровати, Иван Захарович съел ягоду.

— Опять прихватило, Юлька. Болит с левой стороны… дышать трудно.

Подбежав к столу, Юлька взяла ложку и флакон валокордина. Пока Захарыч отсчитывал сорок капель, Юлька выскочила в прихожую, зачерпнув ковшом из бидона воды.

— Сейчас отпустит, — сказал Захарыч. — На боку левом долго лежал, дурень старый. Надо бы на спине, а я во сне на левый бок перевернулся. Одышка появилась… будь она неладна. Сейчас отпустит… отпустит, Юлька… не волнуйся. Поправлюсь я. Мы с тобой первым делом двор в порядок приведём. Косу наточу, покошу… — Захарыч начал кашлять. — Как там яблоньки наши, яблок много будет в этом году?

Юлька с жалостью смотрела на Ивана Захаровича, а он всё говорил (спешно и отрывисто), пытался улыбаться, охал-ахал, а потом уснул.

Через час, дождь к тому времени перестал и вышло солнце, Юлька услышала во дворе шаги. Пришла Галина Макаровна.

— Как ты, старичок? — спросила она с порога, разбудив своим громким голосом Ивана Захаровича.

— Отсыпаюсь.

— Отсыпайся, — кивнула Галина Макаровна. — Хорошее дело.

Юлька ужом выскользнула на улицу.

— Я кулеша вам сварила. Ты к столу встать сможешь, или в кровати поешь?

— Поднимусь.

— Поднимайся. Как сегодня, без изменений?

— Пару раз прихватывало. Плохо совсем, Макаровна. Внутри струна оборвалась, что ли… жар сильный.

— В больницу бы тебя определить, как бы хуже дома не стало.

— В больницу мне нельзя, — Иван Захарович встал с кровати и медленно дошёл до стола. — Сама знаешь, что нельзя.

— Да почему нельзя?!

— Из-за Юльки.

— Ой ты, Господи! Втемяшил в голову глупость какую. Что с ней случится здесь?

— Пропадёт.

— Это ты пропадёшь без врачей, а она… Напою-накормлю, чего ей ещё надо?

— Не любишь ты Юльку.

— Никогда не любила, — не стала отрицать Галина Макаровна. — Ты моё мнение знаешь по этому вопросу.

— Где она?

— На улицу ушла.

— Позови. Пусть кулешика поест.

— После поест. Вот уйду, пусть тогда ест.

Захарыч взял ложку, едва заметно улыбнулся, и искоса посмотрел на Галину Макаровну.

— Зачем мне врачи, у меня порода крепкая. Отец до ста дотянул, дед до девяноста пяти. И я проскриплю ещё лет десять.

— Дай бог! — ответила Галина Макаровна. — Я не против.

…На улице Юлька начала выдирать траву возле скамейки, изредка поглядывая в сторону крыльца. Сейчас Макаровна уйдет и можно будет вернуться в дом, поесть. Старуха не жалует Юльку за столом, злится, если та ест в её присутствии, опять же, характер показывает. Ходит она к ним только из-за Захарыча, а Юльку терпит. Недавно так прямо и сказала, если бы не Захарыч, ноги её в доме не было бы.

Но всё-таки Макаровна добрая, рассуждала Юлька, в ожидании кулеша. Просто по каким-то совсем непонятным причинам (наверняка причинам веским, а иначе быть не может) старуха пытается скрыть доброту за показной грубостью. Боится она выставлять доброту напоказ, словно знает, сглазят или позавидуют.

Минут через пятнадцать Юлька села на скамейку, поёрзала немного и решила прогуляться. Домой забежала на секунду — взять панаму.