«Мудьюг»

Во время обеда юрин папа молчал. Нехотя отвечал на вопросы, и просил не шуметь. После же обеда повеселел, сам шуметь начал: подставил «ножку» озорнику Вовке и тот кубарем полетел через его деревянную ногу. Юра взобрался тогда к нему на колени и стал щупать мускулы,— сильный ли он?

Сережа держался особо: он рассматривал географическую карту. А Ниночка Рыбинская притихла в уголке и из юриных кубиков составляла картинку.

Скоро пришел Коля Сайкин, отец которого работал в типографии наборщиком.

Все дети звали юриного папу по имени —«дядя Саша» или «дядя Шура».

— Дядя Саша!— начал Коля Сайкин,— папа рассказывал, что ты воевал с белыми.. Правда это?

— В самом деле, рассказал бы им что-нибудь,— прибавила юрина мама,— на дворе и снег и дождь. Пойти им сейчас некуда, а слушать тебя они любят.

Юрин папа подумал. Глубже уселся на стул, положил свою деревянную ногу-клюшку на пол и спросил:

— О чем же вам рассказать?

— О войне, о войне!— закричали все разом.

— Любите вы эту войну! А не хотите,— я вам расскажу про Остров Смерти?

Мальчики насторожились:

— «Что бы это значило? Как бы не прогадать? Может, про войну интереснее"?

А потом все разом:

— Расскажи, дядя Саша, расскажи!

— Про Остров Смерти, дядя Саша!

Пионер Сережа перестал глядеть в карту и пододвинулся к юриному папе.

— Хорошо! Расскажу… Только вы мне сначала найдите на этой карте Белое море. Без этого никак рассказать нельзя.

Мальчики бросились к карте, зашныряли по ней глазами.

Пионер Сережа стоял в сторонке и посмеивался,— он знал, где находится Белое море, но не хотел показать.

Лева Пассер показал юриному папе на Черное море.

Вовка-озорник уехал за тридевять земель — к самой Японии — и пальцем ткнул в Великий океан.

Алеша Черногоров визжал от радости, что никто не может найти Белого моря.

Голубоглазый Юрик сосредоточенно сопел носом и водил по карте мизинцем. '