«Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.»

ИСПЫТАНИЕ на ПРОЧНОСТЬ

ПОВЕСТИ ПИСАТЕЛЕЙ ФРГ

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Современная литература — литература страха. Наши писатели изображают искалеченные отношения искалеченных людей» — к такому выводу недавно пришел известный в ФРГ критик Ф. Раддац. В статье, опубликованной в гамбургском еженедельнике «Ди цайт», он упрекал своих соотечественников-писателей в «нагнетании страха», «искажении реальной картины жизни», «разрушении надежд» и тому подобных злоумышлениях.

Попытки возложить на писателей вину за пороки западного общества предпринимаются в ФРГ не впервые. Достаточно вспомнить развязанную в конце 70-х годов Штраусом и его приспешниками клеветническую кампанию, жертвами которой стали тогда Г. Бёлль, Р. Хоххут, Г. Вальраф и многие другие известные литераторы. В чем только их не обвиняли! И в намерении посеять хаос и ликвидировать демократию и даже совершить государственный переворот. А все потому, что в их книгах, пьесах, радиопередачах нашла отражение правда о неприглядных сторонах действительности ФРГ — преследовании антифашистов и сторонников мира, активизации старых и новых нацистов, дальнейшем ограничении и без того уже куцых буржуазных прав и свобод.

Ну а как же «литература страха», «литература искалеченных отношений искалеченных людей», существует ли она в ФРГ? Или это плод воображения напуганного литературного критика? Конечно же, существует. Ведь и страх, и искалеченные человеческие отношения давно уже стали характерными приметами современного общества Федеративной республики. Только порождены они не художественной литературой, а внутренней и внешней политикой правящих кругов. Страх у западных немцев вызывают не произведения прогрессивных писателей, а американские ядерные ракеты, вторгшиеся в баварские леса и прирейнские виноградники, неудержимый рост безработицы, инфляция, неуверенность в завтрашнем дне. Стоит ли удивляться, что проблемы, волнующие народ, занимают столь важное место в демократической литературе страны. И не случайно к этим проблемам обращаются не только писатели, чьи имена давно уже получили международную известность, но и более молодые — представители, как их называют в ФРГ, второй и третьей «литературной волны». Свидетельством тому является и предлагаемый нашим читателям настоящий сборник.

Заглавная повесть сборника принадлежит перу талантливой писательницы Гизелы Эльснер (род. в 1937 г.). Первые рассказы Эльснер появились в печати, когда ей не исполнилось и двадцати лет. Известность пришла несколько позже, в 1964 году, когда она опубликовала свой первый роман, «Карлики-великаны».

«Чудовищное, обнаруживающее себя в повседневности» — так определил суть этого романа Ханс Магнус Энценсбергер.

Чревоугодие, алчность, мания приобретательства предстают в романе как символ пресловутого «экономического чуда», затмившего для многих западных немцев идейные и нравственные ценности. Герой романа, уродливый карлик Лотар, обладает непомерным аппетитом, ведь ему приходится кормить не только себя, но и паразитирующего в нем огромного солитера. Еще более прожорлив отец Лотара, учитель Ляйнляйн. После Г. Манна и Л. Франка, создавших бессмертные сатирические образы школьного учителя, трудно найти в немецкой литературе более отталкивающий персонаж, чем Ляйнляйн.

Критика в свое время отмечала влияние на писательницу «кёльнской школы», которая провозглашала отказ от авторских оценок описываемых событий, требовала от писателя последовательного объективизма, снятия всех и всяческих запретов в изображении интимной жизни персонажей, сухой деловитости стиля. Вместе с тем нельзя забывать, что теоретики и основатели «кёльнской школы», в частности Д. Веллерсхоф, призывали писателей не отрываться от реальной жизни, от конкретной действительности ФРГ, не рассматривать литературу как «вещь в себе». Многие из этих требований нашли отражение и в творчестве Г. Эльснер. В романе «Карлики-великаны» можно найти и не всегда оправданную усложненность повествования, и натуралистические сцены, и частые повторы в описании персонажей и их жизненных судеб. Думается, однако, что такая художественная манера объясняется не постулатами «кёльнской школы», а теми задачами, какие ставила перед собой писательница. Нарисованные ею картины сами по себе настолько красноречивы, что не нуждаются в авторских комментариях. Эльснер убедительно показывает, что ее героев можно поменять местами, дать им другие имена и профессии — от этого ничего не изменится. Безликость персонажей отображает безликость общества. В то же время писательнице пока не удается раскрыть их реальные отношения с социальной действительностью, выявить причины, порождающие таких монстров и удерживающие их на поверхности общественной жизни.

Роман «Карлики-великаны» был отмечен литературными премиями в ФРГ и некоторых других странах Запада.

Дальнейшим шагом на пути к критическому реализму явился роман Эльснер «Подрастающее поколение» (1968).

Герой этого романа, отупевший от обжорства и безделья подросток Нёлль, день-деньской лежа на диване, занимается «самосозерцанием». Такую жизненную позицию он объясняет нежеланием примириться с меркантильностью и бездуховностью окружающего общества, в частности своих родителей, все помыслы которых устремлены к приобретению в кредит собственного домика.

Нельзя сказать, что образ Нёлля был художественным открытием писательницы. Ему предшествовали подобные гротесково-сатирические персонажи в романах Г. Грасса, М. Вальзера и других писателей. Продолжая эту традицию, Эльснер изображает своего героя как порождение действительности ФРГ конца 60-х годов. По словам литературоведа X. Формвега, в этом романе заметно «стремление писательницы показать гротесковость реальности в ходе повествования, а не предоставлять читателю делать выводы самому». Художественная форма памфлета здесь вполне оправданна, ведь сатирической мишенью в нем является западногерманский мещанин, замшелый обыватель.

Герой романа в конце концов находит силы преобразовать свой пассивный протест в активный. Он уходит из дома, начинает работать, вести трудную, но самостоятельную жизнь.

В следующем романе Эльснер, «Прикасаться запрещено» (1970), затронуты проблемы, связанные с так называемой сексуальной революцией. Опираясь на документальные материалы, собранные в ходе социальных исследований, Эльснер убедительно развенчивает модные лозунги «полового раскрепощения», «свободы секса», которыми правящие круги ФРГ старались — и в то время небезуспешно — отвлечь молодежь от общественно-политической деятельности, от борьбы за свои права. «И без того извращенная мораль, — подчеркивает писательница, — приобрела еще более извращенные формы».

Персонажи романа лишены конкретных биографических черт, индивидуальных особенностей. Зачастую они даже не имеют собственных имен, просто называются «жена Дитхена» или «жена Кайтеля». Сексуальная свобода для них только средство для достижения более высокого положения и материального благополучия. Эльснер избегает в этой книге обычных для нее гротеска и гиперболичности. Документальная основа придает повествованию необходимую убедительность.

В 70-е годы писательница сближается с прогрессивными кругами и начинает принимать активное участие в общественной жизни. Ее выступления в защиту мира, за добрососедские отношения с ГДР и другими социалистическими странами находили отклик в сердцах многочисленных читателей и вызывали решительное недовольство шпрингеровской прессы. Большую работу в то время Эльснер вела в издательстве «АуторенЭдицион», которое ставило своей целью публикацию «реалистических произведений, посвященных актуальным проблемам современной западногерманской действительности».

К числу таких книг относится и вышедший в 1977 году роман Эльснер «Победа по очкам».

Средствами острой сатиры писательница разоблачает официальные легенды о «народном капитализме», «социальном партнерстве», «равных возможностях», в которые еще верят многие западногерманские рабочие. Герой романа, фабрикант Мехтель, ловко играет роль этакого благородного отца в семье своих рабочих и служащих. Ему ничего не стоит публично заклеймить капитализм и выдать себя за горячего приверженца социализма, разумеется демократического. Порой он настолько входит в эту роль, что искренне верит в свое призвание осуществить в Федеративной республике принципы «гуманного предпринимательства». В то же время, когда вырисовывается угроза барышам, Мехтель хладнокровно вышвыривает на улицу своих оказавшихся «лишними» рабочих. Как показано в романе, подобных Мехтелю мастеров либеральной фразы в ФРГ предостаточно. И влияние их на массы тружеников все еще глубоко. Недооценивать его опасность, утверждает писательница, — значит создавать серьезные помехи борьбе за социальные перемены, за социальную справедливость.

Вошедшая в настоящий сборник повесть Эльснер «Испытание на прочность» (1980) имеет подзаголовок: «История, которую могла бы написать сама жизнь». Он не случаен. Все, о чем рассказывает автор, давно уже стало в ФРГ повседневностью, характерной чертой нынешних государственных порядков. Хитроумная система сыска, подслушивания, тайных обысков и надзора за населением — все это говорит о растущем день ото дня могуществе западногерманских спецслужб.