«Закаты»

Глава первая

БЕЛОКУРОВ ГУЛЯЕТ

— Это твоё?

— Суеты вокруг моего появления на свет было столько, что хватило бы на отличнейшую повесть, — хвастался один из посетителей нижнего буфета знаменитого московского клуба, ещё вполне молодой человек лет сорока, с усами, кончики которых он постоянно лихо подкручивал. Пред ним был стол, уставленный выпивкой и закуской, а за столом сидели люди, знакомые и малознакомые. Напротив себя он видел очарованный взгляд, и его несло. — Достаточно того, что в день моего рождения, а я родился в Твери, мой отец сбежал с любовницей в Дубну, отправив к матери своего друга с письмом. В итоге друг, исполнив поручение, стал моим отчимом, и я ношу его фамилию.

— Стало быть, Белокуров — не родная? — спросила та, что смотрела на него восхищенным взором. — А какая фамилия у вашего настоящего родителя?

Белокуров усмехнулся и стал раскуривать сигару. Когда окрестность наполнилась замечательным запахом «Гаваны», он бросил в пепельницу дотла сгоревшую спичку и подмигнул девушке:

— Ну что вы так на меня смотрите? Ответ. Именно такую бы я носил фамилию, не сбеги мой родимый с любовницею.

— Борис Ответ? — усмехнулся сидящий справа от Белокурова писатель Михаил Бобов. — Почти вопрос — ответ. Превосходное имя для поэта. Поэт Ответ. Зря взял фамилию отчима, Борь.

— Писал бы я стихи, я бы подписывался отцовой, а так — нет, отчим у меня — золото.

— А я думала, что и Белокурова никакого не существует, — сказала девушка, бросая на Бориса очередной влюблённый взгляд. — Газета «Бестия», главный редактор — Белокуров. Ну, ясное дело — псевдоним, для прикола.

— Нет, я есть, вот он я, — улыбался Белокуров, самодовольно похлопывая себя по животу.

— И такой то-о-олстый. А я всегда представляла вас подтянутым, поджарым, стремительным. А вы вот, вальяжный.

— Именно что не толстый, а вальяжный, — поднял вверх указательный палец Белокуров.

— Выпьем за него! — провозгласил сидящий справа Витя, которого Белокуров не знал ни как писателя, ни как носителя какой-либо фамилии.