«Осада»

Миклош Залка

ОСАДА

РОМАН

Эгон со смешанным чувством радости и тревоги ожидал предстоящей встречи с отцом. В самый последний момент ему сообщили приказ о присвоении очередного звания: он стал майором. Собираясь ехать (машина была уже подана), он приказал побыстрее прикрепить на воротник своего мундира майорские знаки различия, втайне надеясь, что так он сможет солиднее преподнести свое дело папаше. Хотелось верить, что радость от повышения в звании на время оттеснит мысли об этом щекотливом деле или хотя бы смягчит его чувство возмущения. Всю дорогу Эгон думал над тем, как бы получше преподнести папаше эту горькую пилюлю.

Отец принял сына так, будто тот только вчера покинул отчий дом. И майорское звание воспринял как нечто само собой разумеющееся. Потом сына взяла под опеку мать, не выпуская его из своих любящих рук до самого ужина. Эгона мучила мысль о предстоящем разговоре с отцом о «немецкой афере», который был еще впереди. Он был уверен, что, услышав о ней, отец наверняка разгневается.

Ужинали (как в доброе мирное время) в столовой втроем, молча. Генерал-лейтенант в отставке Густав Ньяри даже в собственном доме строго придерживался некоторых основополагающих принципов, соблюдения которых он неукоснительно требовал и от своих подчиненных. Во время еды венгр молчит. Эта присказка как раз и входила в число тех принципов, о которых не должны были забывать даже гости, а зная характер генерала, их уважали и вышестоящие начальники. Исключения не делалось и теперь, когда за столом впервые за полтора года собралась вся семья. Эгон — единственный сын и безусловный наследник — по милости господина генерала после полутора лет пребывания на фронте впервые проводил вечер вместе со своими родителями.

Службе в боевых частях на передовой Эгон был обязан исключительно отцу. Сообщение об откомандировании на фронт прозвучало для Эгона как гром среди ясного неба. Учился он хорошо. При выпуске был произведен в оберлейтенанты и, как первый слушатель на курсе, получил право выбора места дальнейшей службы. И он подыскал себе тепленькое местечко адъютанта министра обороны.

«Замечательное место, — думал он, — его создали как будто специально для меня, да и отец, очевидно, найдет его со всех сторон подходящим».