««Пренебесная гора» Преображения»

Празднику Преображения Господня посвящены два канона, один из которых является творением Космы Маюмского, а другой — созданием «кир Иоанна». Именно последний — в силу своей оригинальности — представляется нам особенно интересным. Дело в том, что почти весь он построен на обыгрывании одной-единственной мысли — на многообразном противопоставлении пророка Моисея Христу, на сопоставлении законодателя и законоположника с Самим Спасителем, Который, исполнив «закон и пророки», в то же время упразднил их самодостаточность. Выходит, что богословский «сюжет» канона может развиваться не только «вширь» (это когда переосмысленные автором библейские эпизоды последовательно разворачиваются один за другим), но и «вглубь». Неискусный (и соответственно неискушенный) гимнограф быстро исчерпал бы эту, одну-единственную тему и вынужден был бы перейти к бесплодному схоластическому самоповторению, но вот для поэта вдохновленного, для поэта глубокого добровольно избранная им самим «узость» темы не только не становится помехой, но и, наоборот, представляет особую возможность, блеснув своим мастерством, напитать ум и душу слушателя или читателя.

Сравнение Христа с Адамом и, одновременно, противопоставление Спасителя тому, кто в Эдеме стал пособником губителя-диавола, уже изначально было одним из общих мест православного богословия и церковного песнотворчества: ведь «новый Адам» — воплотившийся в «последние времена» Сын Божий — Своим бытием и воскресением возвращает первозданное достоинство «ветхому Адаму» (то есть всему, в совокупности, человечеству). Тем самым как бы замыкается круг истории и, в то же время, начинается новый ее цикл, открывающий перед потомками «ветхого Адама» неожиданные, невиданные доселе возможности.

Однако, если вдуматься, Христос — Он не только «новый Адам», но и — с неменьшим основанием — «новый Моисей»: если на горе Синай Моисей преподал «избранному народу» закон Божий (и, в то же время, закон человеческого общежития), то Сам Господь на горе Фавор возвестил — одним только фактом Преображения — всемирную, открытую всем народам благодать. Старательно обыгрывая эту мысль, «кир Иоанн» выполняет тем самым двойную задачу, раскрывая сразу две своих ипостаси — богослова-догматиста и богослова-полемиста, продолжающего начатый еще Христом спор с «фарисеями и книжниками», которые, отстаивая самодостаточность Моисеева закона, ставили под сомнение уместность принесенной Спасителем «заповеди новой».