«Побег из логова паука»

Сондерс Джордж

Побег из логова паука

Побег из логова паука

Автор: Джордж Сондерс

Перевод: Вадим Сеновский

'Включаю подачу?' - говорит Абнести из громкоговорителя.

'Что там?' - спрашиваю я.

'Очень смешно', -- отвечает он.

'Подтверждаю', -- говорю я.

Абнести давит кнопки на пульте. Мой мобипак жужжит. Вскоре внутренний дворик начинает выглядеть очень даже симпатичным. И всё такое супер-детализированное.

Я, как и требуется, говорю вслух всё, что чувствую.

'Дворик вполне симпатичный', -- говорю я. 'Супер-отчетливый'.

Абнести говорит: 'Джефф, давай взбодрим твои речевые центры?'.

'Хорошо', -- говорю я.

'Включаю подачу?' -- говорит Абнести.

'Подтверждаю', -- говорю я.

Он добавляет в раствор VerbaluceT, и вскоре я уже испытываю те же самые чувства, но описываю их гораздо лучше. Дворик все еще симпатичный. Кусты кажутся такими плотными, и солнце всё выгодно подчеркивает. Кажется, что в любой момент здесь появятся англичане из викторианской эпохи, со своими чашечками чая. Как будто дворик стал олицетворением домашней мечты, навсегда отпечатанной в сознании человека. Как будто с помощью этой современной сценки я наконец смог распознать умозаключения античной эпохи, рассуждениям о которых предавались Платон с современниками, скажем так -- я приметил вечное в недолговечном.

Я сидел, полностью поглощенными этими раздумьями, пока эффект VerbaluceT не начал выветриваться. В этот момент дворик опять стал просто симпатичным. Что-то было в этих кустах и всём прочем. Хотелось просто прилечь здесь, греться в лучах солнца и думать о хорошем. Если вы понимаете, о чём я.

А потом выветрилось и всё остальное и я уже ничего особенно не испытывал от вида дворика. Правда, во рту пересохло и в животе образовалось что-то неуютное, что всегда бывает после приема VerbaluceT.

'Что классно в этом препарате', -- говорит Абнести. 'Так это то, что, представим парню нужно ночью бодрствовать, охраняя периметр. Или он у школы ждет своего ребенка и заскучал. А рядом какой-то кусочек природы. Или егерю приходится работать две смены подряд'.

'Да, это круто будет', -- говорю я.

'Это ED763', -- говорит он. 'Мы думаем назвать его NatuGlide. Или может ErthAdmire'.

'Оба неплохо звучат', -- отвечаю я.

'Спасибо, что помог, Джефф', -- говорит он.

Это то, что он всегда говорил.

'Что ж, остался всего-то миллион лет', -- говорю я.

Это то, что я всегда ему отвечал.

Затем он говорит: 'Джефф, теперь выходи из внутреннего двора и направляйся в Малое Помещение ?2'.

В малое помещение ?2 они прислали бледную тощую девчонку.

'Ну, что думаете?' -- спрашивает Абнести из громкоговорителя.

'Я? Или она?' -- спрашиваю я.

'Оба', -- отвечает Абнести.

'Да, ничего вроде', -- говорю я.

'Ну, нормальный', -- говорит она. 'Обычный'.

Абнести просит нас дать более точную оценку: насколько красивые, насколько привлекательные.

Оказалось, что мы оба испытывали друг к другу средние чувства: не было ни большого влечения, ни какого-то отвращения.

Абнести спрашивает: 'Джефф, подаю препарат?'

'Подтверждаю', -- говорю я.

'Хэзер, подаю препарат?' - спрашивает он.

'Подтверждаю', -- отвечает Хэзер.

Мы уставились друг на друга, как будто спрашивая: хорошо, и что дальше?

Что было дальше, так это то, что вскоре Хэзер стала выглядеть супер-привлекательно. И я видел, что она думала то же самое обо мне. Это чувство пришло так резко, что мы оба засмеялись. Как мы сразу не увидели, насколько мы симпатичные. К счастью в помещении была кушетка. Подозреваю, что в нашем препарате был также ED556, который снижает чувство неловкости до нуля. Потому что практически сразу мы занялись этим на кушетке. Между нами разгорелась супер-страсть. И не просто как у трахающихся кроликов. Страсть, но правильная страсть. Как будто ты мечтал об определенной девушке всю свою жизнь и вот, внезапно, она появилась у тебя в объятьях.

'Джефф', -- говорит Абнести. 'Дай мне разрешение разрешение взбодрить твои речевые центры'.

'Ни в чем себе не отказывай', -- говорю я, лежа под ней.

'Подаю препарат?' -- спрашивает он.

'Подтверждаю', -- говорю я.

'Мне тоже?' -- спрашивает Хэзер.

'И тебе', -- говорит Абнести, с хохотком. 'Подаю препарат?'.

'Подтверждаю', -- стонет она, задыхаясь.

Вскоре, почувствовав действие попавшего в кровь VerbaluceT мы уже не только классно трахаемся, но и потрясающе говорим. То есть, вместо того чтобы использовать типичный словарный запас занимающихся сексом (все эти 'о да', 'о боже' и 'да, да!'), мы фристайлим наши ощущения и мысли, вычурным языком театральных актеров, при помощи временно увеличенного на 80% словарного запаса, четко оформленные мысли, которые записывались для последующего анализа.

Мои чувства можно было примерно описать так: изумление от осознания того, что эта женщина создается на глазах моим собственным воображением, используя мои самые потаенные, глубоко запрятанные желания. Наконец-то, после всех этих лет (я так думал), я нашел идеальную комбинацию тела/лица/ума, воплощающую всё то, что я считал желанным. Её вкус, эта копна светлых волос, обрамляющая невинное и одновременно дерзкое личико (в этот момент она уже была подо мной, вытянув ноги высоко вверх), даже (очень не хочется опошлить или обесценить испытываемые мной в тот момент благородные чувства) спазмы, которые создавало ее влагалище, плотно обтягивая вонзающийся в нее мой член были именно тем, чего я всегда жаждал, даже если до этого момента почему-то никогда этого не осознавал.

Иными словами: приходит возбуждение и практически одновременно приходит удовлетворение этого возбуждения. Как будто (а) я бредил вкусить что-то до этого совершенно неизведанное, (б) до того момента, когда это желание становилось уже совершенно невыносимым, и ровно в этот момент (в) я надкусывал фрукт, ошарашивающий тем самым желанным вкусом, безупречно утоляя моё сексуальное желание.

Каждое слово, каждое новое движение наших тел убеждало нас в одном: мы знали друг друга целую вечность, мы были созданы друг для друга, встречались и любили друг друга в бесконечном количестве прошлых жизней, и будем продолжать встречаться и влюбляться во множестве будущих, неизменно с переходящей границы возможного страстью.

Затем последовало трудно описуемое, но от этого не менее реальное погружение в череду воспоминаний, которые лучше всего можно представить как лишенный нарратива выстроенный разумом пейзаж, т.е. серия смутных картинок мест, в которых я никогда не бывал (какая-то покрытая соснами долина, высоко в белоснежных горах, шале в тихом уголке, в саду которого растут широченные, низкорослые деревья из детских сказок), каждая картинка вызывает глубокую сентиментальную тоску, и все эти чувства объединяются и затем сокращаются до острой, но приятной тоски по Хэзер, единственной Хэзер.

Этот феномен построения мысленных образов сильнее всего проявился во время нашего третьего (!) раунда любовных утех. (Видимо Абнести добавил в препарат дозу VivistifT).

Позже, из нас, перебивая друг друга, лились полные метафор и сложных языковых конструкций признания в любви. Не побоюсь сказать, что в этот момент мы превратились в поэтов. Нам позволили просто так лежать, сцепившись телами, не меньше часа. Это было блаженство. Это было безупречно. Это было что-то невероятное: спокойное счастье, которое не увядает от прорастающих под ним молодых ростков новой страсти.

Мы обнимались со страстью/сосредоточенностью, которые легко могли соперничать с теми страстью/сосредоточенностью, с которыми мы трахались. Я хочу сказать, что мы испытывали ничуть не меньшие чувства от того, что обнимали друг друга, чем от наших занятий любовью. Мы словно щенки тискали друг друга в супер-дружелюбной манере, прижимались как супруги, которые встретились первый раз после того, как один из них чуть не распрощался с жизнью. Всё казалось влажным, податливым, произносимым.

Затем что-то в препарате перестало действовать. Думаю, что Абнести отключил VerbaluceT. Может также ингибитор стыда. В общем, всё пошло на убыль. Внезапно мы почувствовали неловкость. Но всё ещё любили друг друга. Мы пробовали говорить без VerbaluceT: получалось неуклюже.

Но я все еще видел в ее глазах любовь ко мне.

А я точно всё ещё любил её.

Ну, почему бы и нет? Мы только что три раза подряд потрахались. Почему, вы думаете, они это называют 'заниматься любовью'? Именно этим мы и занимались три раза: любовью.

Затем Абнести сказал: 'Даю препарат?'.

Мы как-то подзабыли, что он все еще был здесь, следящий за нами через одностороннее зеркало.

Я сказал: 'Точно надо? Нам очень нравится, как сейчас'.

'Мы хотим попробовать вернуть вас в исходное состояние', -- говорит он. 'У нас еще есть чем сегодня заняться'.

'Блядь', -- говорю я.

'Уроды', -- говорит она.

'Подаю препарат?' -- спрашивает он.

'Подтверждаем', -- вторим мы.

Вскоре что-то начинает меняться. То есть, она была прикольной. Симпатичная бледная девчонка. Но... ничего особенного. И я видел, что она точно так же думала обо мне, т.е. как бы говорила: и отчего был весь этот сыр-бор?

Почему мы всё ещё голые? Мы быстренько оделись.

Как-то неловко.

Любил ли я ее? Любила ли она меня?

Затем пришло время ей уходить. Мы пожали друг другу руки.