«Дядя Динамит»

Пэлем Грэнвил Вудхауз

Дядя Динамит

Перевод с английского Н. Трауберг

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Первый из дневных поездов начал свой ленивый бег по небольшой ветке, которая отходит от Уокли, чтобы доставить пассажиров в Эгмарш-Сэнт-Джон, Эшенден-Окшот, Бишопз-Икенхем и другие сонные селенья, испещряющие южную часть Англии.

Кряжистые дети природы не собирались обогащать сверх меры железнодорожную компанию, а потому большей частью ехали в третьем классе, оставляя первый класс беспечным аристократам, на сей раз - молодому пассажиру с открытым, добрым, но очень загорелым лицом и человеку лет на тридцать старше, высокому, изысканному, бодрому той бодростью, какую дает насыщенность каждой минуты. Глаза у него были яркие, усы - седые, красивые, шляпа - немного набекрень. Сигару он держал, словно знамя.

Первые минут десять царило приличное молчание. Потом молодой человек, бросавший взгляды на своего спутника, покашлял и сказал: "Э-э".

Спутник с любопытством взглянул на него. Молодой человек покраснел, он вообще был застенчив, да и думал уже, что зря затеял разговор.

- Простите, - сказал он тем не менее, - вы не лорд Икенхем?

- Он самый.

- Вот здорово!

Спутник его удивился.

- Я и сам этому рад, - признался он. - А вы почему радуетесь?

- Ну, это... - ответил младший, думая о том, какой был ужас, если бы он ошибся. - Понимаете, я с вами знаком... Был. Давно. Дружил с вашим племянником. Знаете, Мартышка. Ездил к вам играть в теннис. Вы мне дали пять шиллингов.

- Так деньги и уходят...

- Наверное, вы меня не помните. Я - Билл Окшот.

- Что вы, что вы, мой дорогой! Как не помнить? - сердечно соврал лорд Икенхем. - Хотел бы я получать десять фунтов за всякий раз, когда говорил жене: "Что там с нашим Биллом?"

- Нет, правда? - обрадовался Билл. - Вот здорово! Как поживает леди Икенхем?

- Спасибо, хорошо.

- Вот здорово! Она мне дала полкроны.

- Женщины бережливее мужчин. Что поделаешь, структура черепа! Да, моя дорогая жена - в превосходном состоянии. Я только что проводил ее. Уплыла в Вест-Индию.

- На Ямайку?

- Нет, по собственной воле.

Молодой человек помолчал, чуть не сказал: "Здорово", но передумал и спросил о Мартышке.

- Мартышка, - ответил лорд Икенхем, - в прекраснейшей форме. Попирает мир. Можно сказать смело, что Моав - его умывальная чаша1 и на что-то такое он поставил сапог свой. Получил солидное наследство от крестного из Америки, больше не боится портных. Скоро женится.

- Это здорово.

- Да, - согласился лорд Икенхем, восхищенный такой гибкостью стиля. - Он и сам доволен, а вот я - не очень. Быть может, вы заметили, Билл Окшот, что полного счастья не бывает. Одному - хорошо, другому - хуже. Скажем, А скачет от восторга, а Б - хмурится, не говоря об Иксе и Игреке. Так и здесь. Я надеялся, что он изберет мою подопечную. Выросла на моих глазах, стала прелестной барышней, все есть - красота, очарование, характер и, кстати, ум, которого хватит на двоих. С Реджинальдом, иначе - Мартышкой, это необходимо. Так нет же! Однако посмотрим на светлую сторону. Посмотрим?

- Пожалуйста.

- Прекрасно. Итак, смотрим. Новую барышню я не видел, но вроде бы она ничего. А то этот лоботряс еще привел бы крашеную блондинку. Вероятно, вы помните, как склонен он к влюбленности?

- Мы не виделись с детства.

- Он и тогда порхал как мотылек. Дон Жуан танцкласса. Ловелас в костюме Фаунтлероя.

- Теперь он... э... изменится.

- Надеюсь. С другой стороны, возьмем леопарда. Может он измениться? А эфиоп2? То-то и оно. Кстати, об эфиопах. Вас коптили?

Билл смущенно улыбнулся:

- Загорел, да? Я был в Бразилии. Еду домой.

- Вы из этих мест?

- Да, из Эшендена.

- Женаты?

- Нет. Я живу у дяди. То есть он живет у меня.

- В чем разница?

- Понимаете, дом - мой. Дядя его... э... опекает. Мне было шестнадцать лет, когда отец умер. Вот дядя и приехал, так и живет, распоряжается. Посмотреть на него, - припомнил Билл свои обиды, - он один хозяин. Лучшую комнату отвел под свой музей!

- У него музей?

- Да, африканские штуки. Да что там! Кто занял лучшую спальню? Я? Нет, дядя Эйлмер. Кто первым читает газету? Я? Нет, дядя Эйлмер. Кому достается яйцо без жидкого белка?

- Постойте, угадаю. Дяде Эйлмеру?

- Именно!

Лорд Икенхем погладил усы.

- Что-то подсказывает мне, - заметил он, - что дядя Эйлмер надоел вам. Я прав?

- Да.

- Почему же его не выгнать?

- Ну, как это... - растерянно сказал Билл, копая пол огромной ногой. Разве можно?..

- А что, нельзя?

- Ну, трудно.

- Так-так...

Лорд Икенхем догадался, что затронул больную тему, и деликатно отступил. Он вернулся к кроссворду, Билл Окшот стал смотреть на убегающие пейзажи.

Однако видел он не их, а прекрасное лицо Гермионы. Оно сияло перед ним, обещая, что скоро он узрит его не только взором воображения. Здесь, в Англии, можно смотреть в ее глаза, любоваться ее профилем...

Любоваться и все? Или, после Бразилии, он решится сказать ей, что любит ее девять лет подряд? Может быть, но вряд ли.

Размышления эти прервал сосед, тронув его колено.

- Сейчас ваша станция, - напомнил лорд Икенхем. - Эшенден-Окшот.

- А? Да-да. Моя станция, - согласился Билл, встал и взял свои вещи. Но тут же вскрикнул, как бы не в силах поверить своим глазам, хотя они не лгали.

Обычно эта станция не очищает душу ни жалостью, ни страхом. Видеть тут нечего, кроме бакенбардов начальника, которые явно выросли в теплице; разве что вы уж очень тонки, и вас тронет то, как управляется хрупкий носильщик с тяжелыми бидонами. Так и тянет назвать станцию тихой.

Сегодня бы к этому не тянуло. От автомата в одном конце до навеса, под которым хранились метлы и ведра, стояли люди, человек сорок. Двое самых сильных и терпеливых держали плакат, на котором любящая рука начертала:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, МИСТЕР УИЛЛЬМ!

Кроме того, тут были: оркестр, полисмен, священник, бойскауты, сельские жители, что-то вроде младшего класса воскресной школы (с цветами) и величественный седоусый человек, руководивший всем этим.

Билл Окшот стоял у окна, словно герой сказки, зачарованный колдуном, и так явственно страдал, что спутник его все понял.

Перед ним, догадался он, застенчивый юноша, который бежит мирской славы, а кто-то почему-то устроил ему пышную встречу. Естественно, он выглядит как загнанный лось.

Сам граф мирскую славу любил. Если бы его встречали бойскауты и оркестр, он не сплоховал бы и начал кланяться раньше, чем остановится поезд. Однако новый приятель другого склада, и надо ему помочь.

Добрый лорд предпочитал дела, а потому не ограничился сочувствием.

- Лезьте под сиденье, - сказал он.

Голос его показался Биллу гласом с неба, словно ангел-хранитель в час беды дал дельный совет. Нырнув под сиденье, он подождал, пока поезд не двинется снова. Когда же он вылез, отряхивая ладони, он увидел, что спутник с восторгом смотрит на него.