«Без замены штрафом»

Пэлем Грэнвил Вудхауз

Без замены штрафом

Судья надел пенсне, долго его поправлял, потом посмотрел на нас и сообщил нам дурные новости:

- Подсудимый Вустер, - сказал он (о, кто сможет описать мои ощущения в этот миг!), - приговаривается к уплате штрафа в пять фунтов.

- Великолепно! - воскликнул я. - Я готов хоть сейчас.

Я был очень рад ликвидировать неприятности с правосудием за столь умеренную плату. Я окинул взглядом море голов в судебном зале и, как на островке спасения, остановил свой взгляд на Дживсе.

- Послушайте, Дживс! - крикнул я. - Есть у вас пять фунтов?

- Не переговариваться с публикой! - остановил меня судебный пристав.

- То есть как это? Должен же я достать деньги! Есть пять фунтов, Дживс?

- Есть, сэр.

- Прекрасно.

- Вы что, друг подсудимого? - уставился на него судья.

- Его покорный слуга, ваша милость.

- Тогда внесите штраф клерку.

- Хорошо, ваша милость.

Судья кивнул головой в мою сторону. В средние века после этого жеста с заключенного снимали восемнадцать тонн цепей и испанские сапоги, наскоро вставляли остатки костей и выпускали на свидание с любящей семьей. Увы, теперь это делается гораздо менее торжественно!

Судья опять надел свое пенсне и грозно взглянул на Сиппи.

- Хуже обстоит дело другого подсудимого, - продолжал судья. - Он совершил нападение на полисмена при исполнении им своих служебных обязанностей. Согласно показаниям полисмена, подсудимый нанес ему удар в область желудка и препятствовал ему выполнять свой долг. Я допускаю, что в день гребных состязаний между университетами Кембриджа и Оксфорда позволительно несколько более развязное поведение, чем обычно, но такое вопиющее хулиганство не может быть оправдано ничем. Посему вышеназванный подсудимый приговаривается к лишению свободы на тридцать дней без замены штрафом.

- Нет, позвольте! Я не согласен, - протестовал бедняга Сиппи.

- Молчание! - возгласил судебный пристав.

- Следующее дело! - бесстрастно объявил судья.

Насколько мне не изменяет память, дело было так.

Раз в году я обычно забываю обо всем на свете и вспоминаю дни прошедшей юности. Это бывает в день гонок между Оксфордом и Кембриджем. И вот в такой день я встретился на улице с Сиппи, как раз напротив "Ампира".

Сиппи выглядел почему-то очень мрачно.

- Берти, - говорил он, когда мы с ним шли к Пиккадилли, - моя душа изныла. (Сиппи считает себя писателем, хотя живет на средства старой тетки, и говорит, особенно если выпьет, высоким стилем.) Я не могу преодолеть свою тоску.

- Что с тобой, дружище?

- Завтра я должен ехать и провести три недели с абсолютными идиотами - друзьями моей тетки Веры. Она желает, чтобы я непременно присутствовал.

- Кто же эти друзья тетки? - сочувственно осведомился я.

- Некие Прингли. Я не видел их с десятилетнего возраста, но сохранил о них самые отвратительные воспоминания.

- Дело скверно. Неудивительно, что ты пал духом.

- Весь мир против меня, - жаловался Сиппи. - Что я могу сделать?

Тогда мне в голову пришла гениальная идея.

- Вот что, старина, - сказал я. - Тебе нужно раздобыть полицейский шлем.

- Шлем? Зачем, Берти?

- Я бы на твоем месте не стал терять даром времени, вышел бы на середину улицы и взял бы шлем у полисмена.

- Да, но там внутри голова. Что мне с нею делать?

- Ну так что же?

Сиппи задумался.

- Я думаю, что ты прав, - произнес он, наконец. - Удивительно, как я сам не подумал об этом. Итак, ты мне советуешь взять шлем?

- Советую.

- Хорошо, я так и сделаю, - согласился Сиппи.

Вот почему я вышел из суда свободным человеком, а Оливер Рандольф Сипперлей, юноша двадцати пяти лет, перед которым открывалась блестящая карьера, по моей вине попал в тюрьму. Я счел своим долгом навестить узника. Сиппи сидел, опустив голову, в камере с чисто выбеленными стенами и с деревянной скамьей.

- Ну, как дела, старина? - соболезнующе спросил я.

- Я разорен, - ответил Сиппи жалобно.

- Ерунда, дело не так уж плохо. Ты очень хорошо сделал, что не открыл своего настоящего имени. Твоя фамилия не попадет в газеты.

- Это мне все равно. Меня беспокоит одно: как смогу я провести три недели у Принглей, находясь в тюрьме?

- Но ты же сам говорил, что не хочешь ехать!

- Дело не в моем хотенье, глупая башка! Я должен ехать. Если я не поеду, тетка начнет меня разыскивать и узнает, что меня приговорили на тридцать дней без замены штрафом.

- Н-да, - сказал я, - дело серьезное, и самим нам не найти выхода. Мы должны спросить совета у Дживса.

Я утешил его, как мог, и отправился домой.

- Дживс, - начал я. - Мне надо вам сказать нечто очень важное и существенное. Как вам известно, мистер Сипперлей...

- Да, сэр?

- Сидит.

- Сэр?

- Сидит в тюрьме.

- В самом деле, сэр?

- Сидит благодаря мне. Это я спьяна посоветовал ему снять с полисмена шлем.

- Неужели, сэр?

- У вас однообразные реплики, Дживс. У меня и так голова трещит от всей этой истории. Будьте любезны, кивайте, когда нужно, и только.

Я закрыл глаза и стал излагать ему факты.

- Начать с того, Дживс, что мистер Сипперлей находится в полной материальной зависимости от своей тетки Веры...

- Мисс Сипперлей из Паддока, Беклей-на-Муре, в Йоркшире, сэр?

- Она самая. Вы с ней знакомы?

- Не имею чести, сэр. Но мой кузен, живущий в Паддоке, немного знает ее. Он ее аттестовал как весьма властную и поспешную на решения, сэр... Но прошу прощения, сэр, я должен только кивать головой.

- Правильно, Дживс, но теперь уже поздно.

И я сам кивнул головой. Я не выспался, и на меня по временам нападала летаргия.

- Да, сэр?

- Ах, да, да! - встрепенулся я. - На чем мы остановились?

- На материальной зависимости мистера Сипперлея, сэр, от его тетки.

- Правильно. Вы понимаете, Дживс, что он должен быть почтительным племянником.

Дживс кивнул головой в знак согласия.

- Теперь дальше. Слушайте внимательно. Недавно она предлагала Сиппи выступить в качестве певца на деревенском концерте, и он не мог отказаться. Вы меня понимаете, Дживс?

Дживс кивнул головой.

- Что ему оставалось делать, Дживс? Он написал ей, что рад бы был выступить на ее концерте, но, к несчастью, редактор поручил ему написать серию очерков о Кембридже; он должен уехать не меньше, чем на три недели. Понятно?

Дживс кивнул головой.

- Тогда, Дживс, мисс Сипперлей ответила ему, что она понимает, что сперва долг, а потом уже удовольствие, - причем под удовольствием она подразумевала пение Сиппи. Но в Кембридже пусть он остановится у ее друзей Принглей. Она написала им, чтобы они ждали ее племянника к двадцать восьмому. А теперь мистер Сипперлей в тюрьме. Что делать? Я на вас надеюсь, Дживс.

- Постараюсь оправдать ваше доверие, сэр.

- Постарайтесь, Дживс. Закройте шторы, потушите свет, дайте мне туфли, выдумывайте план, и я буду вас слушать хоть два часа. Если кто-нибудь придет, сообщите, что я умер.