«Святая и грешница»

Ян Висе

Святая и грешница

Роман

Что есть творчество? Я написал небольшую книгу, когда мне исполнилось пятьдесят, и еще одну, когда мне исполнилось шестьдесят, позже — несколько новелл. Вот и все мои вобщем-то сочинения. Не так много.

Раньше, конечно, я тоже писал, пробовал свои силы в разных жанрах и полагаю, что некая творческая линия прослеживается во всех моих трудах, как прошлых, так и настоящих. В 50-е и 60-е годы это были статьи экономического содержания: о ликвидации предприятия, о капиталовложении, о бюджете. И одна книга, повествующая о книге как товаре и объекте составления сметы.

В 70-е и 80-е годы я отваживался готовить для радио развлекательные программы тематического характера. В радиопередачах есть нечто успокаивающее и обнадеживающее. Они выходят в эфир, пребывают там некоторое время, создавая настроение, а потом исчезают. Будто их и не было вовсе. Не подвластные никому и не досягаемые ни для кого.

Возможно, все дело во мне: я всегда панически боялся увидеть свои слова напечатанными. Слова, связанные с моими чувствами. Возникало ощущение оголенности и незащищенности. У тебя отнимали твое, выставляли тебя напоказ!

Меня часто спрашивают, над чем я сейчас работаю, скоро ли выйдет новая книга. Меня смущают эти вопросы. Да, я работаю. Да, я пишу. Пишу каждый день. Для созидания нужно время, много времени. Наши восприятия ведь поставляют материал-сырье, он требует обработки — прежде его нужно вобрать в себя и пережить самому, а затем уже попытаться передать другим. Я очень щепетилен в работе. Должен выяснить все до мелочей, продумать, перепроверить, проследить, чтобы не было ничего лишнего, а уже потом я нахожу подобающее оформление. Не совсем оптимальный способ творческой деятельности. Но вся моя писательская жизнь далека от практичности. Я думаю, что избрал наидлиннейший путь, чтобы стать тем, кем я хотел.

Мне семьдесят один год и по образованию я экономист, с 1953 года экономист по частному предпринимательству. Первые десять лет своей трудовой жизни я работал в электротехнической промышленности, среди трансформаторов и приборов бытового назначения.

В 1964 году я сменил поле деятельности и начал работать в издательстве «Каппелен», сначала заведующим хозяйственным отделом, затем заместителем директора. С 1973 года в течение пятнадцати лет я исполнял обязанности директора-администратора в том же издательстве. В 1975 году меня избрали председателем норвежского союза издателей.

В 1979 году я подготовил к печати небольшую книгу. Задумана она была как подарочное издание к 150-летию со дня основания издательства и предназначалась авторам, коллегам и друзьям. Год спустя книга вышла новым тиражом и поступила в магазины. Она получила высокую оценку в критике и вызвала большой интерес у читателей, что побудило меня к дальнейшему творчеству. Я пытался писать, но вскоре понял, что невозможно сочетать напряженный рабочий день с творческой работой. Мне нужно было время, много времени и покой.

«Сегодня вечером я должен ехать в Катносу» — так называлась эта книга, и я работал над ней несколько лет. Создавалась она в основном во время почти часовой ежедневной поездки на машине на работу в издательство и с работы. Для многих такие автомобильные поездки на работу становятся мукой из-за вечных заторов в движении. Для меня они были отдушиной, благословенной передышкой. Медленно уходило напряжение рабочего дня, я сидел один в машине, ощущал необыкновенное спокойствие, не досягаемый ни для кого — ни для сотрудников издательства, которое я только что покинул, ни для моих домашних, к которым я ехал. И я приезжал домой отдохнувший и лучше подготовленный к встрече с моей большой семьей.

Моя первая книга вышла только на норвежском. Следующая книга, роман с длинным названием «Женщина, которая обнажилась перед своим возлюбленным»[1] переведена на десять языков (русский станет одиннадцатым). Еще интересно отметить, что отдельные главы из книги инсценированы, представлены в постановках европейских театров.

По форме эта книга напоминает первую. Она тоже составное произведение. Входящие в него «истории», или «новеллы», обладают самостоятельностью и законченностью. Однако все они так или иначе связаны с главным сюжетом книги. Я надеюсь, что читатель сам соединит эти разрозненные тексты и в точке пересечения их обнаружит главную историю, которая значительней, нежели простое сложение отдельных текстов.

Когда я только начал писать книгу, я не ставил перед собой особенно больших задач. Хотелось написать хорошую историю, увлекательную и достаточно занимательную. Если бы мне это удалось, я написал бы потом еще несколько историй в том же духе, и, возможно, тогда получился бы сборник новелл. Почти сразу же я понял, что у меня получается нечто большее, чем я планировал.

Мои мысли вращались вокруг проблем, которые занимали меня с самого раннего детства, со школьных лет. Простые и такие трудные вопросы:

Как описать действительность, объяснить ее? В школе нам давали два объяснения. Первое мы получили на уроках религии, оно опиралось на Библию. Такое объяснение предполагает веру.

Второе пришло к нам на уроках естествознания, в основе его лежал принцип рационального естественно-научного понимания. Суть его заключалась в том, что разумное объяснение всем фактам и явлениям существует, только наши знания пока недостаточны. Таким образом, и это объяснение предполагало нечто вроде веры.

Такие готовые объяснения, вера как ответ на все не устраивали меня. Они вызывали во мне протест. В ту пору я не мог еще выразить четко то, что чувствовал — силы человека в признании нестабильного и необъяснимого. Мы, люди, находимся в пути.

Именно это интересовало меня как писателя. Я хотел проследить древние традиции устного рассказа, которые живы еще в моем родном Ромерике, к востоку от Осло. Здесь в свое время Асбьернсон собирал народные сказки и предания. Мой отец был одним из последних носителей этой устной сказительской традиции. Он сам слышал истории, рассказываемые вечерами на кухне в конце прошлого века, в последнее десятилетие перед тем, как появился электрический свет, который прогнал эти тихие сумеречные часы и вместе с ними волшебное очарование сказок.

Отец прекрасно рассказывал сказки. Еще и сейчас мне слышится его голос. В том, что он рассказывал, не было никаких особых событий. Сила воздействия была в слове, а не в голосе, будь то сказка о том, как черт попал в орех, или сказка о тролле, потерявшем три свои головы. Я помню невероятную радость, страх и надежную руку моего отца.

Отец не верил в Бога, не верила в него и моя бабушка. Она верила в гномов, но отец в них не верил. Он был инженером, однако не хотел объяснять мир по естественно-научной модели. Он сохранил в себе способность удивляться. Мы знали это, но только через его сказки мы как бы сами участвовали в этом процессе. Он мог часами сидеть молча и неподвижно, рассматривая окружающую его природу. И постепенно он становился ее неотъемлемой частью. Я чувствую, что я унаследовал от него удивление, но я называю это томлением.

Удивление — символ моих детских поисков, поисков альтернативного пути к познанию.

Удивление — форма томления. Если описать понятия точнее, приходится подключить и другие слова: есть позитивно заряженные слова, например, мечта и ожидание, но также есть и более опасные слова, например: вопрос, беспокойство, страх и одиночество. Общее для этих понятий — понятие дистанция. Если я снова возьму слово вера, я сразу отыщу другой вид слов, привязанных к понятию: ответ, надежность, общность и преданность. Общим для этих слов окажется то, что они требуют и дают близость.

Удивлению нужна дистанция, вере нужна близость. Здесь речь вдет о двух мировоззренческих позициях.

Позвольте мне поместить художника в эти рамки. Способность удивляться — внутренний двигатель творчества. Законченное произведение искусства не должно давать ответ, оно призвано нести радость нового удивления новым людям.

Действие моего романа происходит частично в XV веке, частично в наше время. Время Ренессанса выбрано не случайно, именно в эту эпоху формируется индивидуальность европейского человека.

В той части текста, где речь идет о XV веке, две индивидуальности — Художник и Рассказчик, имеющий постоянное место на базарной площади. Их рассказы о себе и своей жизни монологического характера. Оба они отмечены понятием вера своего времени, но как творческие люди они прежде всего связаны с понятием удивление.

В современных частях текста главный герой, ведущий рассказ так же в форме монолога, архивариус рукописного отдела Ватикана. Он — тоже индивидуальность. Он находит старые документы и развертывает их перед нами, показывая, что случилось, когда художник приехал в город у моря, чтобы рисовать Мадонну с младенцем для алтаря местной церкви. Мадонна, изображенная художником, и есть, собственно говоря, главная героиня романа. Архивариус находит эту картину с Мадонной, которая пребывала в забвении два века в Ватикане. А до этого она почти столько же времени пребывала в церкви неприметной общины в отдаленной горной долине где-то центре Лигурии. В качестве мистического символа.

Мистическая линия в романе прослеживается не только в связи с картиной, но и в связи с трагическим событием — обрушением церкви в Перудже. Архивариус переживает тоже и чудо, и трагедию.