«Пустельга для отрока. Взгляды и улыбки»

Пустельга для отрока. Взгляды и улыбки (fb2) - Пустельга для отрока. Взгляды и улыбки (пер. Борис Михайлович Носик,Алла Георгиевна Николаевская) 2758K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Барри Хайнс

БАРРИ ХАЙНС

Пустельга для отрока

РОМАН

Взгляды и улыбки

РОМАН

Поколение «отверженных» в романах Барри Хайнса

В старинном спрятанном в отрогах Рудных гор чехословацком курортном городке Карловы Вары зрители, собравшиеся в большом фестивальном зале, с напряженным вниманием следили за перипетиями трогательной и безыскусной истории пятнадцатилетнего подростка, его дружбы с дикой хищной птицей, соколенком-пустельгой. «Кес» — так назывался этот фильм — получил в 1970 году высшую награду Международного карловарского кинофорума, прославив его создателей: английского режиссера Кеннета Лоуча и молодого начинающего сценариста Барри Хайнса, создавшего киноверсию своего романа «Пустельга для отрока» («пустельга» по-английски «кестрел», или сокращенно «кес»). Успех Барри Хайнса на литературном поприще, а впоследствии в кино и на телевидении не был случаен, он завоеван долгими годами самоотверженного труда.

Барри Хайнс родился в рабочей семье, отец его работал на шахте Южного Йоркшира, и сам юноша после окончания школы испробовал несколько рабочих профессий, в том числе и профессию горняка; позднее, получив образование, Барри Хайнс несколько лет учительствовал. В столкновениях с жизненными трудностями простому рабочему парню не раз приходилось проявлять настойчивость и волю, чтобы не свернуть с избранного пути, не изменить цели, которая неудержимо влекла его, — писательское ремесло. И вот его «звездный час» настал. В то памятное лето, когда Барри вручали «Гран-при» фестиваля, ему только исполнилось тридцать. Позади были два отмеченных читателями и критиками романа, а впереди — упорная работа над новыми книгами. И естественно, большинство из них были посвящены судьбе человека из низов, который зарабатывает свой хлеб тяжелым, изнурительным трудом. Повествуя о нравах и обычаях рабочей среды, духовной жизни людей, спаянных в рабочие коллективы, об их проблемах, радостях и огорчениях, Хайнс неизменно стремится к тому, чтобы за грубостью и жестокостью, потом и грязью увидеть и показать читателю благородство труда, его величие — то, без чего немыслимо развитие человеческого общества.

В романах «Цена угля» (советский читатель уже имел возможность познакомиться с ним в русском переводе^[1]), «Взгляды и улыбки», а также в других произведениях 70—80-х годов писатель обнаруживает удивительную зоркость социального видения, подлинный демократизм и великолепное знание реалий, быта и нравов трудовых слоев — черты, которые присущи лучшим создателям английского «рабочего романа». В то же время у Барри Хайнса свой голос, своя неповторимая манера и совершенно особая совокупность тем и проблем, отнюдь не сводимых к привычной проблематике «рабочих романов».

Своеобразные акценты и ракурсы в изображении жизни низов английского общества проявились у Хайнса уже в самом начале его творческого пути, в конце 60-х годов. Есть глубокая закономерность в том, что два романа Хайнса, один ранний, другой — написанный в начале 80-х годов, оказались под одной обложкой, поскольку они во многом дополняют друг друга.

Тема, которую писатель только начинал осваивать в своих первых книгах, в сегодняшней общественной ситуации приобретает более четкую рельефность и глубокий трагизм, обусловленные нарастающей поляризацией английского общества, в том числе духовной. О «двух совершенно различных народах» писал еще Ф. Энгельс^[2], и особенно актуально в наши дни звучит вторая часть его знаменитого высказывания о богатых и бедных как «различных расах» Англии.

Дело не только в экономическом и социальном неравенстве, продолжающем существовать в стране, но и в активно развивающемся духовном неравенстве. В результате мощного развития постиндустриального общества во второй половине XX века выявляются новые заслуживающие внимания факторы общественной жизни: власти предержащие стремятся сохранить свое господство, с помощью изощренных методов манипулируя сознанием людей, лишая их духовности, культурной памяти, подавляя в человеке все человеческое. Сегодня мы с горечью вынуждены констатировать, что существует музыка для «масс» и музыка для «элиты», настоящая литература для одних и суррогат ее — для других… Исповедующие циничный прагматизм современные служители «масс-медиа» готовы послушно выполнить любой социальный заказ «хозяев жизни». Мощным средством оболванивания простого человека становятся средства информации, усиленно насаждающие стереотипы «массовой культуры».

Именно этот процесс оказался в центре внимания Барри Хайнса. Писателю ненавистен снобизм, презрительный взгляд на так называемого «человека из народа», ему больно видеть, в какую безликую и инертную толпу превращают его братьев по классу, которые в условиях бездуховности теряют силы и уже не способны на социальный протест.

Художник-реалист, стремящийся к объективному изображению действительности, Хайнс не мог не заметить обнаруживающейся в рабочей среде нравственной коррозии, не мог не понять, что некогда крепкие здоровые ее устои дают трещину. В одном из эпизодов романа «Пустельга для отрока» учитель, озверев от тупости и равнодушия своих учеников, восклицает: «Кто вы такие? Просто стадо, потребляющее массовую информацию». И в этой оценке немало горькой правды. Но писатель не ограничивается эмоциональной оценкой явлений и объективной констатацией духовно-нравственных утрат у целого общественного слоя, для него принципиально важно исследовать причины этих явлений, проследить их истоки. Не случайно в центре сюжетов обеих книг — судьбы юных представителей рабочего класса, стоящих на пороге самостоятельной жизни, но уже обреченных обществом на «отверженность». «Заброшенное поколение» — так метко определил современную молодежь английский критик.

Тема «отверженности» особенно остро прозвучала в романе Хайнса «Пустельга для отрока». Целый комплекс причин приводит Билли Каспера, подростка из бедной рабочей семьи, к ощущению своей социальной и человеческой неполноценности.

Билли обречен на притупление нравственного чувства уже самой атмосферой своей семьи, погрязшей в пьянстве, самими условиями существования своей микросреды — общества подростков, воспитанных на образцах «масскульта», и, конечно же, бесчеловечной системой школы, где наставники не дают своим ученикам, которых ждет изнурительный, монотонный труд, даже малой толики «разумного, доброго, вечного». Пути развития личности в подобном окружении как бы уже предопределены самой атмосферой жизни, в которой отсутствует красота. Это последнее, по мысли Хайнса, чрезвычайно важно: окружающая человека с детства красота и гармония неминуемо способствуют пробуждению чувства человеческого достоинства, обогащают мироощущение вступающего в жизнь юного существа сознанием своей неповторимости, дают импульс поискам своего места в жизни, рождают стремление найти себя в мире красоты и гармонии.

Но Билли Каспера с какой-то неумолимой настойчивостью преследует безобразное. Страшен, уродлив, агрессивен даже сам пейзаж, ежедневно предстающий перед глазами подростка. Шахтерский микрорайон — тоже своеобразный герой повествования — застроен стандартными кирпичными домами-коробками, над крышами которых маячат бесчисленные трубы; палисадники заросли сорняками, заборы развалились; земля здесь утратила свой естественный вид, она изрезана колеями, затоптана, замусорена бумагой и окурками, битым стеклом, выброшенным из домов хламом, металлоломом… И над всем этим запустением нависает тяжелое свинцово-серое небо.

Даже весна в этом городе никак не может начать свое победное шествие, лишь белизна ствола чахлой березки на фоне жухлой травы, красного кирпича и серого неба напоминает о ней. Эта одинокая березка в романе Барри Хайнса — своеобразный символ юности, которой так и не дано расцвести.

И совершенно очевидно, что человек, зажатый в тисках этих «свинцовых мерзостей», в конце концов привыкает к уродству, причем любого вида — уродству быта, уродству пейзажа, уродству человеческих отношений…