«Очень плохая девочка»

Очень плохая девочка (fb2) - Очень плохая девочка 127K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Даниил Наевич Курсовский

Очень плохая девочка

Даниил Курсовский

Очень плохая девочка

1

..Эта история началась в то время, когда Евгений был еще не преуспевающим молодым бизнесменом, а пятнадцатилетним подростком, озабоченным всем тем, чем обычно бывают озабочены подростки, то есть всевозможными фантазиями, мечтами, снами, иллюзиями, кратковременное спасение от которых, под журчание воды в ванной, ему приносила только правая рука… Само собой, если бы Евгений был не правшой, а левшой, то его спасительницей была бы рука левая…

Да здравствуют, кстати, наши руки!.. Они приносят нам столько.. Столько всевозможных благ, причем не только материальных, но и духовных!.. Некоторые молодые люди так привыкают к своим рукам, что продолжают засовывать в них то, что совсем большим мальчикам следует засовывать уже в другие… э… места… и не просто в силу разрешенного законодательством возраста, но также и в силу божественного разрешения плодиться и размножаться.

Каждому, однако – свое.

Так вот, в то самое время, когда Евгений был очень-очень озабоченным подростком, его мучили не только обычные, но и очень необычные фантазии, о которых он под страхом смерти не стал бы рассказывать даже самым близким людям.

Дело в том, что время от времени, то во сне, а то и наяву, Евгений грезил о том, что он уже вовсе даже не Евгений, а Евгения… Нет, скорее даже не грезил, а эта греза, эта удивительная фантазия время от времени сама овладевала им.

Стоял Евгений, допустим, в ванной, под благословенными струями теплого душа, запрокинув голову, полузакрыв глаза и глубоко вздыхая под отзвук ушедшего оргазма, в то время как его еще недавно вздыбленное копье уже вновь расслабленно повисало между ног, так же, как и хорошо потрудивашаяся правая рука вдоль правого бедра… и вдруг как-то само собой наплывало на него это особенное ощущение… Это особенное, это совсем особенное ощущение…

Евгению вдруг начинало казаться, что бедра его становятся круглее и шире, попа делается пышной и, одновременно упругой, главное мужское достояние бесследно исчезает, заменившись чувственными губами, прикрывающими вход во влажную юную пещерку, талия делается узкой, а девичьи груди наливаются молодыми яблочками так, что их остренькие соски задорно смотрят вперед и вверх!..

«Ах!» – тихо и протяжно вздыхал в такие моменты Евгений… То есть уже воображенная Евгения… И хотелось ей наклониться, выгнув спинку, опираясь руками о края ванны и подставляя себя кому-то очень желанному, так подставляя, чтоб горячее и крепкое достояние этого «кого-то» вошло ей в ту самую, мечтающую о госте, пещерку, уже рыхлую и полную живительных соков, и чтобы этот «кто-то» подхватил Евгению сильными руками под бедра и начал двигаться в ней мощно и сладко, с каждым разом все сильнее и сильнее, так, чтобы их обоих в положенный момент настиг такой невероятный оргазм, какого ни в жизнь не достичь усилиями даже самой умелой и чуткой руки!..

Но тут же эта странная, эта запретная греза уходила, и Евгению делалось ужасно стыдно, ужасно стыдно перед самим собой, и он, краснея, как рак, начинал судорожно ощупывать сам себя, с облегчением обнаруживая, что все его ценности находятся на месте, а все девичьи прелести, наоборот, бесследно исчезли, поскольку их ведь и не было на самом деле.

Иногда эта же греза настигала его в постели, ночью, перед тем как заснуть, или утром, на грани сна и пробуждения, в тот самый момент, когда его умелая правая рука как бы сама собой вновь начинала гладить его тело в сокровенных местах, тело, совершенно доступное ей потому, что спал Евгений всегда совершенно голым, и левая рука едва успевала вытащить из-под матраца и расстелить загодя приготовленную чистую тряпицу, чтоб не смущать его маму странными пятнами на простыне… И вот, когда на тряпице расплывались последние капли, и последняя волна оргазма вновь угасала, мечтательного подростка вновь настигала та же самая греза…

И Евгений, с тихим стоном перевалившись с левого бока на спину, вдруг непроизвольно разводил ноги, сгибал их в коленях, и самому себе опять казался Евгенией.. Вновь воображенная пещерка Евгении наполнялась трепетным соком, и становилась рыхлой и манящей, и вновь желанный «кто-то», протяжно и глубоко дыша, нависал над юной прелестницей, и, бережно введя в нее свое копье, постепенно начинал двигаться все сильнее и сильнее, все жарче и жарче, так, что Евгения в такт его движениям и вздохам начинала стонать, двигаясь ему навстречу, в предвкушении и ожидании сладостного мощного оргазма, наступающего одновременно у обоих…

И вновь эта греза вдруг гасла без следа, и вновь покрасневший от стыда Евгений начинал тревожно ощупывать себя, с ужасом ожидая на месте данных ему природой инструментов найти совсем другие приспособления!..

К счастью, грезы всегда оставались только грезами, и всегда все его мужские признаки оказывались на месте.

Да, грезы всегда оставались только грезами.

Наяву Евгений всегда смотрел только на девушек, любуясь их очаровательными попками в джинсах, в юбках, в шортах, или в плавочках, если дело было на пляже, с особенным вниманием вглядываясь в их обтянутые тонкими топиками и блузками упругие грудки с волнительными остриями сосков, если девушки по причине теплой погоды оставляли лифчики дома.

Наяву он всегда смотрел только на девушек, и никогда, ни сама собой, ни ради интереса не приходила ему в голову мысль взглянуть на какого-нибудь спортивного вида юношу-сверстника с точки зрения своей второй натуры, представляя, может быть, то, как Евгения отдается кому-то из них.

Нет, никто из них не был тем желанным «кем-то» из его.. то есть ее грез!.. Никогда Евгения не проявляла себя вот таким образом!

Евгений был особенным юношей, и потому Евгении тоже требовались особенные моменты, чтобы проявиться в полной мере.

2

В то лето, когда Евгению исполнилось шестнадцать, его дядя подарил ему мощный японский бинокль. Этот дядя, капитан дальнего плавания, был нечастным гостем у них в доме, но зато он хорошо помнил, как Женя уже в раннем детстве мечтал быть моряком. К шестнадцати годам мечта сама собой рассосалась, но бинокль оказался очень даже интересной игрушкой.

Евгений с родителями жил в небольшом городке на Урале, в той части городка, где дома «частного сектора» были живописно рассыпаны по пологим склонам невысоких гор, там и сям поросшим хвойными деревьями. Места здесь были неописуемо красивыми!..

И, едва получив подарок, Евгений тут же, поднявшись на крышу своего дома, удобно устроился на штабельке кирпичей рядом с печной трубой и принялся обозревать окрестности, ставшие вдруг удивительно близкими. Был уже поздний вечер, почти ночь, полнолуние, и, переведя бинокль на Луну, Евгений с восторгом осознал, что теперь он может увидеть даже крупные кратеры на спутнике нашей планеты! Правда, очень трудно было удерживать их в поле зрения. Мешало даже легкое дрожание рук. Тогда Евгений лег на крышу на спину, и в таком положении разглядывать кратеры оказалось уже намного удобнее.

Долго-долго он смотрел на Луну, и в голове его роились уже совсем другие фантазии, хотя и возвышенные, но уже вполне приличные и ничуть не стыдные со всех точек зрения.

А затем Евгений вновь поднялся на ноги, и обвел окрестности биноклем в последний раз, собираясь уже спускаться.

И вдруг что-то удивительное мелькнуло в одном из дальних окон, что-то розовое и очень, очень красивое!.. Евгений медленно вернул бинокль в нужную позицию, и вновь увидел то, что так привлекло его внимание.

И, увидев это, он так и замер на месте!..

В освещенной комнате дальнего дома, хозяева которого не побеспокоились о том, чтобы закрыть шторы, он увидел трех людей. Двое взрослых, очевидно, были родителями, а третья была девушка, возраста которой было не понять, потому что Евгений мог видеть только ее попу.

Только ее голую попу!.. Потому что девушка лежала на чем-то вроде стола, с приставленной к нему в наклон доской, так, что ее тело до пояса было на столе, а ноги располагались уже на этой наклонной доске. Сорочка, или платье девушки было поднято высоко вверх и закинуто ей на спину, а ее трусики были опущены до колен.