«Брызги вечности»

Брызги вечности (fb2) - Брызги вечности [calibre 1.44.0] 26K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Дюев

Владимир ДЮЕВ

БРЫЗГИ ВЕЧНОСТИ

© Ташкент, издательство «Ёш гвардия», 1986.

Оторвавшись от микроскопа, Тэрл Уитмен несколько секунд рассеянно глядел на вентилятор, и в какой-то миг ему показалось, что лопасти набирают скорость и сливаются в сияющий круг.

— Э-э, засыпаешь! — сказал он себе и выключил вентилятор.— Хватит! Глаза слипаются!

Встал, подошел к открытому окну,

В мире царила ночь. У нее были свои голоса, своя невидимая, но мощная работа. Как гигантский сепаратор, раскручивала она Вселенную, синеватое жидкое молоко Млечного Пути с блестками звезд текло куда-то бесконечно... Куда?

Даже у раскрытого окна было душно. Тэрл вернулся к столу, плюхнулся в нагретое кресло и вновь наклонился над микроскопом. Разминка принесла некоторое облегчение, но очень скоро снова стала одолевать сонливость. Пришлось встать...

«С ума сойти можно,— подумал Тэрл.— Если только это уже не случилось, в тот самый день, когда этот проклятый эликсир решил найти. Ведь только сумасшедшему может прийти в голову, будто... Стоп! Кажется, повторяю слова Снойпса...» Тэрлу показалось, что он слышит даже снисходительную интонацию старого доктора, вышучивающего его идею.

А он тогда, про себя обозвав его «ходячим сборником прописных истин», возражал, кричал, что это несправедливо, называть сумасшедшим того, кто хочет отвоевать человечество у смерти.

Сказать было легко, а вот сделать... Скрупулезно, строка за строкой изучены сотни старинных рукописей, книг, перепробованы тысячи возможных сочетаний экстрактов, настоек... Он все реже занимался лечением больных, теряя значительную часть своих гонораров.

И скрипка тоже давно позабыта. Жена иногда протирает кусочком бинта ее лаковую поверхность, и, вздохнув, снова прячет в футляр. Элли... Верится ли ей, что в их доме снова зазвучит музыка и соберутся гости? Верная, верная помощница! Кто знает, может он давно бросил бы свою работу, если бы не ее бесконечное терпение, ее слабая, сквозь сон, улыбка, когда часто лишь под утро он ложился в постель.

Верит ли он в свой успех гак, как верил в самом начале? Или теперь им движет одно упрямство? И надолго ли? И что — потом? Слишком многим пожертвовали они. Друзья, путешествия, а самое главное, до сих пор не решились иметь ребенка. Может поэтому морщинки под глазами Элли? Тэрл давно заметил, как менялось ее лицо, когда они были э домах, где есть маленькие дети.

— Стой! — спохватился он.— Ишь, куда занесло. Никто еще на быстрый успех не надеялся. Устал, видимо, вот и лезут в голову малодушные мысли,

Тэрл взглянул на циферблат. Половина третьего. Осталось записать очередную комбинацию из вытяжек и экстрактов, которую утром приготовит жена, пока он будет слать, и можно оставить лабораторию. Но покончив и с этим, он не ушел из лаборатории, а стал открывать шкафы с различной химической посудой, с банками растворов. Некоторые он готовил несколько пет назад, еще в начале опытов. Испорченные отставлял в сторону.

...То, что он увидел, потрясло его, как удар тока. На поверхности прозрачно-желтого раствора расходились слабые круги, будто мелкой, незаметной для глаза дрожью вибрировал шкаф. Но ведь в соседних банках жидкость спокойна! Не сон же эта вибрация...

Затаив дыхание, Тэрл наклонился, приблизил глаза к самому стеклу. Мышца кролика подергивалась в растворе. Столько лет — она все живая?!

Тэрл вдруг испугался этого до такой степени, что его прошиб пот. Он хотел позвать жену, но воздуха не хватало. Шагнул к столу, кнопку звонка нажал, уже теряя сознание.

Только через три недели Снойпс разрешил ему вставать.

— Мне кажется, коллега, своей жизнью вы обязаны не мне, а вашей жене,— на прощанье сказал он.

Впрочем, это не помешало ему выписать довольно крупный счет за лечение. После его ухода Тэрл попросил Элли принести ту банку… Они долго сидели рядом, обнявшись, и смотрели на слабую дрожь мышцы в растворе.

Вскоре, не дожидаясь полного выздоровления, Тэрл уже ставил дополнительные опыты, анализировал и, кроме этого, набрасывал статью для журнала.

Во дворе Уитменов с писком бегали желтые цыплята, покачиваясь на тонких прутиках-ножках. Забияки-петушки отнимали у них удачно найденного червя или норовили больно клюнуть. Большие жирные куры расхаживали, не обращая внимания на суету, И никто, кроме Уитменов, не знал, что и эти цыплята, и куры — все они в один день появились, из одного инкубатора. Тэрл проверял на них свой эликсир, который мог на любой стадии остановить развитие, а значит, и старение организма.

Стояли последние теплые дни, когда Тэрл закончил статью для журнала. По этому случаю была зарезана одна из больших куриц.

— Подумай сама,— возбужденно говорил Тэрл за столом,— люди века мечтали о бессмертии. Наука, искусство, религия... Забыть о смерти, спасти имя, спасти дело от тлена. И пирамиды, и мавзолеи… А Герострат? Сжег прекраснейший храм Артемиды! Знал, что его казнят, но хоть имя — о веках, хоть таким способом!

— Смертью смерть поправ! — Элли беспричинно улыбалась, слушая мужа.

— Именно! — потряс Тэрл рукой, блестящей от жира.— В историю вошли единицы, а бессмертия хочется всем!

Тэрл забыл про курицу.

— Я дам людям бессмертие! Я! Капли эликсира — кап-ли! — и человек будет жить сотни лет. Капли будут продаваться свободно в аптеках, как капли от насморка. Завтра же отправим статью в журнал. Станем самыми знаменитыми, И я вечно буду тебя любить...

Статью опубликовали через пять дней, и сказать, что она произвела впечатление разорвавшейся бомбы — значит ничего на сказать.

— Сенсация! Сенсация! — вопили мальчишки с кипами журналов на перекрестках.— Врач Тэрл Уитмен против бога!

— Врач Тэрл Уитмен объявил себя новым Христом! — неслось с других перекрестков.

— Врач Тэрл Уитмен хочет отравить человечество! — надрывались мальчишеские глотки на углах.

Весь тираж журнала был продан в считанные полчаса. Предприимчивый издатель дополнительно выпустил специальный номер, посвященный чете Уитменов. В нем подробно рассказывалось все-все-все о них, начиная с пеленок, включая свадьбу, и заканчивая фотографией, на которой Тэрл держит в руках только что купленный утренний номер журнала с сенсационной статьей. И вовсе неважно, что на некоторых фотографиях Тэрл и Элли не были похожи на себя по той простой причине, что на фото были сняты не они.

Журнал разошелся так же быстро, как и утренний выпуск. Издатель, сделавший состояние за несколько часов, потирал руки, благословляя минуту, когда ему попала в руки эта статья.

Возле дома Уитменов теперь дежурили корреспонденты. Стоило Уитменам подойти к окну или открыть дверь, как раздавался треск затворов.

Визжа тормозами, подкатывали машины телевизионных компаний. Пригибаясь под тяжестью снаряжения, выходили телеоператоры, выискивая выгодные для съемки места и с завистью поглядывая наверх. Там, едва не касаюсь колесами соседней крыши, завис вертолет крупнейшей телекомпании и тупые морды передающих камер, словно обнюхивая добычу, алчно смотрели вниз. Дикторы, эти гангстеры голубого экрана, с хорошо поставленным изумлением обрушили на зрителей мессу чудовищных нелепостей, выдуманных подробностей, никогда не существовавших фактов.

Газеты, не успевшие урвать от сладкого пирога, спешили подобрать крошки. Они поместили массу карикатур и анекдотов, на всякий манер издевающихся над бессмертным человеком,

На одной карикатуре, например, был изображен безработный с плакатом, на котором написано: «Подайте, господа! Я уже тысячу лет нигде не работаю!» На другой судья говорит преступнику: «За это зверское преступление я приговариваю вас на пятьсот лет тюремного заключения!» А преступник отвечает: «Спасибо за мягкий приговор, господин судья!»

Люди, сбитые с толку, тщетно пытались что-нибудь выяснить. Телефон в доме Уитменов не умолкал. Неизвестные голоса удивлялись, поздравляли, негодовали, просили, требовали, обещали, напрашивались… Телефон пришлось отключить.

Едва успели Уитмены перевести дух, как их атаковали снова — по почте. Тэрл прочитал было несколько писем, но потом махнул рукой и всю корреспонденцию, не вскрывая, стал отдавать репортерам.

Но самый серьезный оборот события стали принимать тогда, когда статья была перепечатана провинциальными газетами. В город стал прибывать изумленный, разгневанный, обрадованный, обманутый читатель.