Олеандр Олеандров.
Стальная справедливость.
Сайт автора: http://www.proza.ru/author.html?oleanmdr
Глава 1.
История которую я не могу забыть уже много лет. Рассказанная мне стариком умирающим в одной грязной больничной палате.
Среди пробирок. вонючих лекарств и утки с вечерней мочой.
Я пришел проведать его а старик почему-то взял меня за руку и не отпускал.
– Я убил их всех – вдруг прошептал он хриплым голосом.
– У Вас бред, Николай Григорьевич? – осведомился я.
– Я не Николай Григорьевич – вдруг усмехнулся он осклабившись, показав желтые зубы.
Как мы подружились с ним?
Это случилось 10 лет назад. Когда он работал скрипачем в театре.
В этом же театре я был простым актером, незаметным как серая мышь.
А подружились мы после его неудачной женитьбы на дочери одного генерала.
И причиной развода стала … гениальность нашего режисера.
Дело было так.
На юбилей театра, режисер решил пополнить театральную кассу.
И уговорил скрипача стать символом театра.
Идея была простая и гениальная как слеза.
Так как театр был беден и не выполнял план, то режисер
одел скрипача в нищенские лохмотья и посадил у входа со скрипкой. Прямо на ступеньки.
А возле него положил шляпу в которую гости юбилея могли оставлять свои пожертвования.
В общем – скрипач был полным олицетворением театра.
А режиссер просто сиял от своей идеи.
Но только … .бедный скрипач не успел предупредить свою супругу.
И когда та приехала с мамашей и папашей в полном наряде и в шикарных костюмах – то генерал внезапно увидел
своего зятя в каких-то лохмотьях, пиликающем на скрипке у входа в театр и
выклянчивающим копейки у входящих (это и был
гениальный замысел режисера).
Вся семья долго стояла и издали расмматривала зятя, как будто заново открывая его для себя.
Потом не заходя в театр, они молча развернулась и уехали.
В обшем, семья не оценила старания зятя – скрипача.. И
через месяц он развелся с дочкой генерала..
И вот теперь, этот старик умирал. держа меня за руку.
– Кого же Вы убили, Николай? – спросил я от скуки полагая что старик начал бредить.
И тогда он начал свой рассказ. Который на протяжении многих лет затем не давал мне спать по ночам.
– Меня зовут не Николай – сказал старик. – Мое настоящее имя Рома.
Старик рассказывал сбивчиво – иногда останаявась, засыпая, перескакивая с места на место, а
я все слушал боясь пропустить хоть слово.
И больше не перебивал его.
Сначала он рассказал что его дед был священником. В маленькой сельской церкви.
Маленький Ромка часами смотрел как он что-то пел и размахивал лампадой.
Иногда подмигивая ему, Ромке.
А еще его дед – был сельским лекарем по совместительству. Вот это его и убило.
Однажды к нему принесли раненого НКВДиста, который был
ранен в перестрелке с националистами.
Чекист стонал, сжимая зубы. Умирал от пули в животе.
Дед вытащил пулю но не знал выживет ли чекист.
Положил его в свою светлицу.
А в следующую ночь принесли раненого националиста.
И тогла мой дед уже спасал националиста,
прочистил рану и перевязал его.
Утром националисты забрали своего, а через два дня чекисты забрали раненого чекиста. К счастью тот уже выздоравливал.
А через месяц случилось неожиданное – деда забрали в милицию.
И забирал его тот самый чекист которого спас дед.
– Ты, сволочь бандероваская, помогал им! Я сам видел!
Потом был суд.
И деда отправили в Сибирь. Больше его я никогда не видел.
Но наши беды только начинались.
Началась травля нашей семьи……
Тут на глазах у старика выступили слезы.
Ему стало трудно говорить, руки затряслись …
Я постарался успокоить его, налил миниралки.
– Помнишь как я «застрелился» на сцене? – старался я отвлечь его.
Это была дурацкая история.
– Обожди. Слушай дальше – перебил меня старик.
Чекисты обыскивали их хату каждый день.
Сначала забрали все золотые вещи, потом все запасы зерна,
потом – все что имело какую-то ценость. Даже ложки и кастрюли.
Во время обысков Ромка прятался на развалинах старой конюшни.
Это были горы битого киррпича. которую сельчане превратили в мусорный отход.
И вот там, среди мусора, он нашел лазейку куда-то
под кирпичные плиты,
Спустившись на двух метровую глубину, он нашел там маленькую комнату.
Может это была кабина какого-то разобранного грузовика,
а может фургон,
но там было уютно. И только палки какие-то торчали из пола.
А травля в селе Ромкиной семьи – набирала обороты.
Чекист который сдал Ромкиного дела, стал сельским оперуполномоченным.
Он получил хату и поселиллся там с молодой женой.
И что-бы забыть историю с моим дедом – он решил уничтожить все наше семя.
Чекист травил нас где мог и как мог.
Отца выгнали с колхоза, мою мать с библиотеки.
На сельских сходках про нас говорили как про отбросы и отщепенцев.
Черег год старухи стали плевать нам вслед а мужики избили отца чуть ли не до полусмерти.
– Иди с села. слышь, а то чекист не даст нам покоя – говорили они лежашему в крови отцу, с выбитыми зубами и вывернутой челюстью.
Первой не выдержала мать.
Она умерла в феврале. И отец захлебываясь слезами нес ее к сельскому кладбищу.
И никто из села даже будет цветов не положил к ее могиле.
Ромка спрятался снова туда, в кабину грузовика, на двухметровую глубину, где так тихо, где нет никаких проблемм,
где никто не травит тебя и не унижает.
Но сидить там целыми днями было невозможно. Нужно было выладить. И травля начиналась снова.
Потом пришла очередь отца.
Он потерял паспорт.
Чекист аж засиял от радости – Що сука, бандеровцам отнес его?
В сибире сдохнешь как дед.
Комментарии к книге «Стальная справедливость», Олеандр Олеандров
Всего 0 комментариев