«Огненное лето 41-го»

Я подкладываю ему кусок за куском. Вновь звучит музыка, танцуют пары. А это что за номер? Не может быть!!! Чебатурин кружится в вальсе с незнакомой мне высокой рыжей девушкой в синей юбке, белой кофте и галстуке. Перевожу взгляд ниже и натыкаюсь на немецкие форменные сапоги. Перехожу на норвежский и толкаю Вовку локтем:

— Ты глянь на нашего «особиста»!

Он отвечает на том же языке:

— Точно! Совсем перья распушил! А помнишь, Васька Голицын за нашей сестрой ухаживал?

Покатываемся со смеху, вспомнив, как незадачливый ухажёр улетел в речку при попытке поцелуя. Криста у нас девчонка крепкая, скандинавской породы!

— Слушай, а что это я о себе, да о себе, а ты то как?

— Я Отлично. Воюю, стреляю, летаю.

— Да уж наслышан! Ещё не все награды из Кремля забрал?

— Тебе оставил!

— А из дома что слышно?

— Последнее письмо месяц назад получил. Там всё нормально, работают, рыбу ловят. Кристина — так и вообще бригадиром рыболовной бригады заделалась.

— Во сестрёнка даёт!

— Ну раз мужиков нет…

Между тем по радио раздаётся бой часов. Все хором считаем:

— Девять! Десять! Одиннадцать! Двенадцать! Ура, товарищи, с Новым Годом! С Новым Счастьем! Ура, товарищи! Ура!

Дружно звеним стаканами, гремим кружками. Пьём за Новый Год, за Победу, за саму жизнь. Мы молоды и счастливы, мы полны жизнью. Я представляю брата Олегу и Сашке, моим ведомым и друзьям. Пьём за дружбу. Вовка знакомит со своим экипажем — тоже хорошие ребята.

Представляю его и командиру полка, а так же Чебатурину, Лукницкому. Мне не стыдно за него — на груди сияет не меньший иконостас, чем у меня, да ещё две шпалы в петлицах.

А на земле награды обычно даются тяжелее, чем в воздухе. Мы стоим вместе, так похожие друг на друга. Между тем танцы продолжаются, девчонки из БАО не могут пожаловаться на недостаток кавалеров. Их намного меньше, чем нас, поэтому пары постоянно меняются.

Немки жмутся возле печки, но видно, что уже оттаяли, и с любопытством смотрят на русских лётчиков. Представляю, что будет, когда они узнают, что мы штурмовики. Не зря ведь нас смертниками называют, а наши машины носят название «Шварц тодт». Об этом я и говорю брату, а тот задумчиво кивает головой, затем выпаливает:

— А помнишь, ведь у меня тоже одна знакомая есть. Я себе слово дал, зайти к ней в гости, когда в Германию попадём.

— Да ты что?!

— Угу. Ну, ладно, надо пойти косточки размять, что ли Ты-то себе подругу не нашёл?

— Да нет ещё пока.

— Не спеши. Постой, а Катерина?

Я мрачнею.

— Шлюхой она оказалась, предателем, с фашистами спуталась…

— Уверен?

— Знаю. Вот пока и не ищу.

— Ну и правильно. Молод ещё!

Мы оба смеёмся. Володя залпом допивает сладкий кагор, поднимается, и шагает к голландке, возле которой стайкой сидят немки. Останавливается возле худенькой блондинки, щёлкает каблуками. Вот зараза! А?

Та поднимается, затем смущенно приседает в книксене. Из динамиков «телефункена» льётся мелодия Серенады «Солнечной Долины», под которую танцуют двое — русский и немка. Молодые, красивые. Сегодня воистину волшебная ночь, когда возможны любые чудеса.

Кажется, что войны больше нет, никто уже не стреляет, всё закончилось. Но это только сегодня, а завтра — снова в бой. И снова польётся кровь, снова будут кричать раненые и умирающие. Полетят бомбы и снаряды, железо станет рвать молодые человеческие тела, а в далеком тылу матери будут рыдать над похоронками с обеих сторон линии фронта. Сколько ещё предстоит? Для чего всё это? Неужели нельзя жить в мире? Кто в этом виноват? Почему должны умирать люди?

* * *

…Утром мы прощаемся. Вовка гонит свою «четвёрку» в тыл, немок грузят в кузов «полуторки». Но Чебатурин настоял на том, чтобы им выдали полушубки. Та рыженькая, с которой он танцевал всю ночь, тихо сидит в углу и утирает беззвучно текущие слёзы, сам майор непривычно суров.

Мотор грузовика чихает и «ГАЗ-АА» исчезает в синеватой мгле раннего рассвета за краем леса. Позади него резво бежит немецкий танк, с красным знаменем на жалюзи двигателя и таким же на антенне. Все расходятся отдыхать.

Я молча лежу на койке, уставившись в потолок. Мне повезло, я встретил брата! Знаю, что он жив и здоров. Сашка — тоже самое знает обо мне, так что теперь нам обоим будет легче… Обязательно надо написать об этом родителям. И, надеюсь, что в новом, тысяча девятьсот сорок втором году эта проклятая война закончится. Ведь мы гоним немцев — и враги бегут, бросая всё.

Наши не дают и не дадут им ни дня передышки, ни мгновения, чтобы закрепиться и попытаться остановить неудержимое наступление Красной Армии.

Я всё-таки надеюсь, что в этом году эта проклятая война закончится! С этой сладкой мыслью я и проваливаюсь в мягкий сон…

Конец первой книги

Примечания

1

Запасной авиаполк. По звучанию очень похоже на ЗП.

(обратно)

2

Примерно 150 кг.

(обратно)

3

Самоходная артиллерийская установка на базе PzKpfw-III, использовавшаяся Вермахтом в качестве истребителя танков.

(обратно)

4

Запасной полк. Не путать с ЗАПом.

(обратно)

5

Приказ о досрочном выпуске курсантов старшего курса военных училищ от 20.07.1941.

(обратно)

6

Старый советский фантастический фильм по сценарию К. Э. Циолковского Космический рейс.

(обратно)

7

Подлинный текст речи И. В. Сталина 07.11.1941.

(обратно)

Оглавление