«Там, где танцевали мертвецы»

Александр Гуйтер

Там, где танцевали мертвецы

Даже через сто лет старики и старухи, из тех, кто ещё окончательно не выжил из ума и не отправился в Долину забвения, будут вспоминать выступления танцующих мертвецов, которые каждую осень устраивал доктор Картифарнакис.

Тут надо сказать несколько слов о самом докторе Картифарнакисе: никто, даже самые древние жители деревни, которые и в Долину забвения не отправлялись только потому, что каждый год ждали выступления танцующих мертвецов, не помнил доктора иначе, как старика с торчащими в разные стороны белыми волосами. Лицо доктора Картифарнакиса покрывали столь глубокие морщины, что оно больше напоминало сушёный гриб, и его даже можно было принять за маску, если бы не глаза: фиолетовый правый и жёлтый левый, они горели каким-то внутренним светом. Правда, если левый глаз сиял теплом и жизнью, правый излучал холод и смерть.

Когда доктора спрашивали, почему его глаза такие разные, он неизменно посмеивался урчащим смехом, внимательно смотрел на того, кто задал вопрос и отвечал:

– А как бы иначе я устраивал свои представления?

И тот, кто спрашивал, хлопал себя рукой, лапой или какой другой конечностью по лбу: действительно, как он об этом сам не догадался! В глазах доктора Картифарнакиса наверняка скрыта великая сила, благодаря которой он и может устраивать то, что устраивает.

Ходили слухи, что давным-давно, когда в Обители пустоты ещё жили монахи, доктор Картифарнакис был учеником одного из них. Учитель, чьего имени никто не знал, изобрёл способ сохранять мёртвые тела, заполняя все сосуды волшебным раствором, приготовляемым из тёмной воды, пепла, собственной крови и ещё чего-то, но он так и не смог заставить мертвецов двигаться.

Совсем как живые, они долгие годы лежали на одном месте, покрываясь пылью и зарастая чёрной плесенью, но не могли пошевелить даже пальцем и лишь грустно смотрели в серое небо.

Когда монахи узнали, какие опыты проводят Учитель и доктор Картифарнакис, то обвинили их в ереси, побили палками и выгнали из Обители. Учитель не стал ругаться, спорить, доказывать что-то и требовать справедливого суда – перед тем, как уйти, он просто вылил в колодец своего зелья и все монахи на следующий день превратились в живых истуканов.