«Памятник»

"…забавно, какие трудности испытывают иные люди при попытке с первого взгляда различить правую и левую стороны пиджака, повешенного на спинку стула"

(Владимир Набоков, "Прозрачные предметы")

"Dial the combination, open the priesthole

And if I'm in I'll tell you what's behind the wall "

(Pink Floyd, "The Final Cut")

Припозднившийся пожухлый лист, описав дугу, коснулся предполагаемой головы накрытого белым полотнищем памятника и быстрыми зигзагами устремился к земле. Шел ноябрь, так ненавидимый депрессивными русскими классиками и благодаря которому они и стали известны человечеству. Открытие памятника было назначено на 10, но персонажи, собравшиеся на мероприятие, из любопытства пришли много раньше, стремясь занять места в первых рядах, что давало им ощущение той особой приближенности к смыслу и цели события, которое воодушевляло избранностью, а по факту только и могло, что просто оставаться быстро проходящим ощущением. Публика пестрила такой же разношерстностью какой отличается скопление насекомых вокруг горящей лампочки. Это рождало иллюзию сплоченности рядов общей идеей, которой бывают подвержены маргинальные революционеры, проплачиваемые завсегдатаи телевизионных шоу и трусоватые, застрявшие в юношестве максималисты.

"…забавно, какие трудности испытывают иные люди при попытке с первого взгляда различить правую и левую стороны пиджака, повешенного на спинку стула"

(Владимир Набоков, "Прозрачные предметы")

"Dial the combination, open the priesthole

And if I'm in I'll tell you what's behind the wall "

(Pink Floyd, "The Final Cut")

Припозднившийся пожухлый лист, описав дугу, коснулся предполагаемой головы накрытого белым полотнищем памятника и быстрыми зигзагами устремился к земле. Шел ноябрь, так ненавидимый депрессивными русскими классиками и благодаря которому они и стали известны человечеству. Открытие памятника было назначено на 10, но персонажи, собравшиеся на мероприятие, из любопытства пришли много раньше, стремясь занять места в первых рядах, что давало им ощущение той особой приближенности к смыслу и цели события, которое воодушевляло избранностью, а по факту только и могло, что просто оставаться быстро проходящим ощущением. Публика пестрила такой же разношерстностью какой отличается скопление насекомых вокруг горящей лампочки. Это рождало иллюзию сплоченности рядов общей идеей, которой бывают подвержены маргинальные революционеры, проплачиваемые завсегдатаи телевизионных шоу и трусоватые, застрявшие в юношестве максималисты.