«Теперь, когда он покинул дом»

Екатерина Малышева

Теперь, когда он покинул дом

Теперь, когда Мэтью окончательно покинул дом, уехав в университет, она не имела и малейшего понятия, что делать дальше.

Утром Клэр проснулась, оглушенная чувством того, что в том месте, где раньше была ее жизнь, теперь зияла пульсирующая болью черная дыра. Не надо было больше торопиться, некому было больше делать завтрак, и у Клэр больше не было причины вставать рано по утрам. Однако она все же заставила себя вылезти из кровати. Медленно пробираясь по дому, Клэр брела между разбросанными вещами, разбирая их и кладя на место, как обычно. Взгляд ее упал на комнату Мэтью: через открытую дверь пространство выглядело пустым и безжизненным, полностью выжженное солнечным светом. Клэр начала рыдать.

Через полчаса всхлипов она почувствовала голод: слезы слезами, а есть все равно хочется. Но готовить не было никаких сил, поэтому она быстро причесала волосы в хвост, надела первую попавшуюся одежду и вышла из дома. Свет ослепил глаза. Мир был враждебен и полон шума, и Клэр ощутила острое желание скорее найти укрытие. Она вспомнила, что где-то за углом было кафе, которое часто проезжала мимо, когда отвозила Мэтью в школу, и поспешила вниз по улице, стараясь не смотреть на людей. Через пятнадцать минут Клэр обнаружила себя, впервые за многие годы, заказывающей завтрак в кофейне.

Сидя в самом дальнем углу она ела круассаны, автоматически запивая их кофе. Еда потеряла всякий вкус, но все же неспешно возвращала Клэр к жизни, придавая сил и все более и более четкого осознания ее нынешнего положения. Одна. Совершенно одна. Не было ни дел, которые надо выполнить, ни людей, с которыми можно пообщаться. С появлением сына в ее жизни, все контакты Клэр со внешним миром постепенно сошли на нет. И сейчас ей совершенно не хотелось заново становиться той предыдущей, более открытой и общительной версией себя. Да, и была ли она когда-нибудь открыта и общительна? Клэр уже и не помнила.

Она уловила в воздухе легкий запах табака: Клэр всегда очень настороженно относилась к нему, потому что боялась, что Мэтью станет таким же заядлым курильщиком, как и его отец. Оглядевшись по сторонам, Клэр заметила на улице девушку с сигаретой, которая стояла именно в том месте, где курить было запрещено. На вид ей было лет двадцать, и своими тонкими пальцами с ярко красным лаком она что-то нервно набивала на телефоне. Клэр поначалу не сразу поняла, была ли это девушка или парень. Молодые люди сейчас такие странные, подумалось Клэр, интересно, будет ли Мэтью таким… Девушка была одета в черную куртку большого размера, черные спортивные штаны и кроссовки. Только бомбошка на ее вязаной шапке горела неоновым зеленым. На взгляд Клэр ее можно было назвать красивой: она была не накрашена, однако ее короткие темные волосы приятно контрастировали с бледной кожей, на лице сияли большие карие глаза, прищуренные в напряжении, и все это, вместе с точно очерченными губами, потягивающими сигарету, придавало ей незабываемый шарм. Неожиданно девушка гневно выбросила окурок на землю и ворвалась в кафе, принеся с собой холод улицы и еще больше запаха табачного дыма.

– О, доброе утро, Чарли! – поприветствовал ее официант.

– Ага. Джеф, мне как обычно, – она облокотилась на прилавок.

– Уже с утра не в духе?

– Да Мэри и Тим опять ругаются, весь мозг мне выели! Бесит!

В ожидании кофе Чарли нервно оглянула кафе, кусая губы. Ее взгляд на секунду задержался на странно одетой женщине средних лет. Клэр смущенно отвернулась.

– Твой двойной капучино с мятным сиропом, дорогая! Смотри, я даже сердечко тебе на пенке нарисовал!

– Я, что, выгляжу так, что мне сердечко твое нужно?! Черт, опять Мэри названивает!

Чарли, сделав огромный глоток кофе, также быстро покинула кафе, как и вошла, с телефоном у уха. Клэр взглянула в окно, но девушки уже и след простыл. И ей вдруг срочно захотелось поймать Чарли, как будто та с собой унесла что-то важное для нее, она резко собрала вещи и в панике выбежала из кафе. Оборачиваясь по сторонам, Клэр торопливо шла в направлении, куда, как она предполагала, могла уйти девушка. Она искала и искала Чарли глазами, все тщетно, и Клэр остановилась. Что это было за наваждение, она не понимала, но пора было возвращаться домой, туда, где ничего не осталось, и ее никто не ждал. Рядом с ней раздался мягкий звук тормозов, и открылись двери. Городской автобус словно приглашал ее сбежать еще дальше, и Клэр согласилась. Она смотрела на пролетающие улицы и изумлялась, сколько там людей, что они все делают, куда торопятся. Их жизнь не остановилась, у них была цель. Через какое-то время объявили конечную остановку, и Клэр уже ехала обратно, впрочем, не узнавая по второму разу увиденных мест. От автобусного транса ее отвлек звонок. Она почувствовала резкую боль – вдруг это был Мэтью! Но нет…

– Алло, Клэр! – это была мама, – Клэр, слышишь меня?

– Да, привет!

– Ну, что?

– Поздравляю тебя – птенец вылетел из гнезда! Скажи, а Генри хоть как-то уподобился его поздравить? Когда он вообще в последний раз объявлялся?

– Не начинай, мама, – Клэр стиснула зубы.

– И что ты? Уверена, лежишь себе зареванная в постели, оставшись без своего драгоценного сыночка!

– Мама, ты прекрасно слышишь, что я не дома. Я еду в автобусе. Извини, мне неудобно говорить. Спасибо за поздравления.

– Вот! Вот! Вечно тебе неудобно говорить! Но теперь ты-то знаешь, как это, когда тебя покидают собственные дети! Может, будешь теперь чаще обо мне вспоминать?

– Мама, мы виделись месяц назад. Пожалуйста! – Клэр опасливо оглядела салон автобуса, но никому до нее не было дела.

– О, и кстати, у нас тут в нашем клубе открылись танцевальные вечера. По четвергам. Тебе пора уже и про мужчину подумать, в твоём-то положении.

– Мама… Ну, почему, из всех дней, именно сегодня ты…

– Клэр, деточка, я о тебе же беспокоюсь! Иначе, ты останешься совсем одна!

И в этот момент отчаяние, прорвав оборону, с силой накрыло Клэр, оглушительно, как никогда. Да так, что она не могла больше его вынести.

– Все, мам, пока! – она увидела, как открываются двери автобуса, и выбежала из салона.

Где она была? Куда направлялась? Клэр было все равно. Главное, идти, идти, идти. Делать движения, заставлять тело чувствовать себя живым, убегая от мыслей, сливаясь с толпой. Клэр бродила по улицам города, давно потеряв ориентацию и понимание времени. Поднять глаза и осмотреться не было сил. Ее хаотичное путешествие внезапно прервалось, когда она с разбегу наткнулась на что-то мягкое, что сбило ее с ног. Клэр упала, резко почувствовав действительность. В глазах померкло.

– Черт, дамочка! Вы в порядке?

Они сидели на крыльце заднего входа: Клэр до сих пор прижимала пачку замороженного горошка к голове.

– Ты точно хочешь попробовать? – спросила Чарли, которая и была той силой, свалившей Клэр с ног, в спешке добираясь до квартиры за вещами, решив съехать оттуда поскорее. Местечко, конечно, было уютным и дешевым, но на парочку психов-соседей она не подписывалась! Клэр взяла сигарету, вдохнула и разразилась кашлем.

– Чудная ты, – протянула Чарли.

– Кто бы говорил!

На минуту воцарилась тишина. Вкус табака оказался отвратительным, как Клэр и предполагала.

– Отец всегда меня называл белой вороной, – Чарли бросила окурок на ровно постриженный газон и закурила еще одну, – так что мне не привыкать.

– Извини, я не хотела тебя обидеть…

– Обидеть? Меня? Милая, для этого надо хорошенько постараться! Я такой годами была, и это в семье врача! С тремя сестрами, каждая из которых на голову умнее, красивее и более воспитана, чем я!

– Зато, ты художница! Наверняка, самая творческая из них…

– Ага, творческая. Настолько, что отец меня выпер на улицу.

– Господи, за что?

– А, бросила универ, деньги тратила на краски, кисти и выпивку.

– Да… Ну, как мать, пожалуй, я могу его в чем-то понять. Нет, не факт того, что он выселил тебя, нет… Но, если бы Мэтью сделал нечто подобное, я была бы искренне несчастна.

– У тебя есть сын?

– Да. Уже весь взрослый… на прошлой неделе уехал учиться в Бристоль.

– Ах, вот почему ты такая потерянная! Не представляю, каково это. Я вот никогда не была одна: всю жизнь кто-то ржет, жужжит или орет у меня над ухом.

– Да, это многое объясняет, – Клэр усмехнулась.

Чарли вдруг взглянула на нее грозно, но тут же, мягко толкнув в плечо, улыбнулась.

– Живи у меня! – услышала, как будто со стороны, свой голос Клэр, разглядывая окурки, разбросанные по ее образцовой лужайке, – у меня есть свободная комната.

– Типа замена сыну твоему?

– Ты на него даже и капли не похожа! Просто чтобы был кто-то рядом.

– Нет, ты реально чудная. Но, знаешь… черт, я соглашусь!

– Вот и отлично! Пойду, сделаю нам чаю, – Клэр потрепала Чарли по голове и ушла в дом.

– Может, есть что покрепче, – вздохнула девушка.

Покрепче в доме нашлось только красное вино. Клэр сильно устала, голова болела, поэтому она молча достала бутылку и бокал, поставила их на обеденный стол перед Чарли и ушла к себе. Она увидела, что Мэтью ответил ей коротким сообщением: «Мама, у меня все в порядке». Клэр напечатала «хорошего вечера» и свернулась под одеялом. Она ждала ответного послания от сына, а телефон все молчал; слезы одна за другой падали на подушку. Но услышав, как включается свет и бежит вода в душе, Клэр почему-то успокоилась и мгновенно уснула.