«Возвращение»

Осараги Дзиро

Возвращение

— Ну и что вы об этом думаете? — спросил художник свою спутницу.

— О, я думаю, это красивый вид, — ответила она.

Сильный шквал с ливнем прошёл над Малаккой час назад, и омытые им тусклые красные крыши и белые стены домов засверкали свежими и яркими красками. Ослепительные лучи солнца пробились сквозь разрыв в облаках, образовавшийся над городом, хотя окружающее его море всё ещё было хмурым как будто нарисованное в мрачно-серых тонах. Однако оно тоже постепенно светлело и окрашивалось в голубой цвет. Но его голубизна всё ещё носила какой-то меланхолический оттенок и в сочетании с далеко выдающимся в море покрытым тёмными пальмами мысом ещё больше контрастировала с купающимся в лучах солнца городом.

— Мы приехали как раз вовремя, — сказал художник и стал подниматься по пологому склону к руинам старой христианской церкви, от которой остались только четыре стены.

Малаец, косивший траву на склоне холма, увидев их, прекратил работу и выпрямился, чтобы лучше рассмотреть, судя по всему, поразившее его кимоно, в которое была одета Саэко Такано. Даже японец вряд ли смог бы не задержать свой взгляд на этой красивой летней одежде своей родины. До войны в Токио обычная женщина никогда не появилась бы вне дома так нарядно и броско одетой, как Саэко, разве только в гостинице или в театре. В Японии Саэко Такано предпочитала носить западную одежду, но в Сингапур она привезла гардероб из летних кимоно с поясами оби, хотя находящиеся здесь японцы предпочитали западную одежду, даже те из них, которые раньше её никогда не носили. При поездках по городу Саэко одевалась в спокойные тона, но в своём заведении она выходила к гостям в ярких кимоно со смелыми рисунками.

— Он потрясён.

— Простите.

— Я имею в виду вон того малайца. Он с изумлением смотрит на вас.

— Несомненно, он думает, что я чудовище, — засмеялась она. На её белом лице играл нежный глянец, хотя оно и говорило о сложном прошлом.

— О, нет. Красивая женщина выглядит красивой в любой стране, независимо от её обычаев.

— Вы мне льстите, господин Онодзаки.

— Ни в коем случае.

Они задержали свой взгляд на большом китайском дереве бунга, покрытом крупными белыми цветами, испускающими после дождя густой аромат. Не только цветы, но каждое дерево, каждый лепесток да и сама земля благоухали.