«Письмо»

Предисловие от издателя.

Текст печатается с материалов, предоставленных типографией Петрозаводского Государственного Университета в рамках программы «Северо-Западный Ветер» в соответствии с действующим соглашением. (Утвержденный заказ №27)

Предисловие.

Предлагаемая вниманию читателя книга из-за своих особенностей нуждается в некотором пояснении, которое я и постараюсь здесь дать.

Во-первых, весь материал издается типографией Петрозаводского Государственного Университета по заказу кафедры психиатрии под моей редакцией в виде учебного пособия, однако я, сразу подчеркну, не являюсь непосредственным автором текста. Вместе с тем считаю должным указать, что авторские права, принадлежащие на данный момент Университету, будут переданы непосредственному автору по первому же его требованию. Кафедра психиатрии предусмотрительно располагает соответствующим письменным распоряжением.

Во-вторых, уместно объяснить причины, по которым я решился на опубликование «Письма». Попытаюсь выразить их. Итак, вкратце:

Пациент Т, молодой человек 22 лет, поступил в поликлиническое отделение РПНД1 в начале лета 20<…> года по настоянию своей матери, и находился здесь под моим непосредственным наблюдением в течение двух без малого недель. В ходе общего обследования была выявлена косвенная психиатрическая симптоматика на фоне признаков нервно-эмоционального и физического истощения. Затем пациент был переведен в специализированное отделение лечебно-профилактического комплекса санатория «Белые ключи», где прошел восстановительный курс лечения, в ходе которого мною был полностью исключен психиатрический статус. После девятидневного курса восстановления пациент был выписан. Ему были даны все необходимые рекомендации, касающиеся большей частью его физического, нежели душевно-нравственного состояния.

В ходе наших диагностических бесед Т упомянул о своей склонности к сочинительству и о, собственно, существовании «Письма». Выказав врачебное любопытство, я попросил разрешения взглянуть на него, и после некоторых раздумий Т согласился показать мне эти записи.

Потратив несколько вечеров на чтение, я нашел текст действительно любопытным. По ряду причин. Главная из которых – возможность более детально разобраться в душевном состоянии пациента, благодаря его стремлению зафиксировать и передать собственные ощущения. Подобные записи позволяют полнее проанализировать описываемую в них личность стороннему лицу, имеющему, конечно, соответствующий интерес (в моем случае медицинский) – попасть в другого человека и даже поразбирать его устройство. Я слышал о подобных случаях анализа в классической литературе, однако ни разу не сталкивался с подобным непосредственно сам, как, впрочем, и наша кафедра за свою более чем сорока семилетнюю историю.

Сочинительство пациента приходилось главным образом на моменты лихорадочного умственного состояния, при котором активность его мозговой деятельности становилась острее в некотором роде. На фоне общего истощения и даже истязания себя бессонницей он исписал порядка 130 листов формата А4, которые затем, уже в клинике, только дорабатывал, весьма скрупулезно, по моей просьбе и своему желанию.

По собственному признанию, Т был убежден, что не смог бы заново написать или восстановить текст в случае, например, утери. «Письмо» является отражением того периода жизни Т, при котором оно создавалось, а так же сублимация его внутренних, зачастую скрытых противоречий. Оно в первую очередь есть способ разрядки его психики, защитная реакция, возможность переработать огонь психических процессов и возможность сбросить образующийся пар из себя вовне! Прежде всего это, а не какие-либо внутриличностные литераторские течения и наклонности являются основополагающими причинами появления текста. Именно в силу указанной только что причины я не думаю, что автор «Письма» в будущем остановит свое внимание на литературном жанре как таковом. Он не литератор по природе. Он удовлетворяет несколько иную потребность.

Однако это все не умаляет ряда моментов, которые, я повторюсь, весьма необходимы и полезны тем, что позволяют пролить больше света на внутреннюю неосвещенную сторону данного конкретного человека. «Письмо» заслуживает внимания и анализа. Например, в результате, в том числе, отслеживания в тексте некоторых характерных признаков-симптомов, мною была снята латентная суицидальность пациента, а также выявлены фобии и личностные предрасстройства с сопутствующими неявными личностными комплексами; и даже удалось отследить этиологию и генез некоторых из них.

Помимо того, что текст «Письма» есть душевный отпечаток, по которому можно судить о мыслительно-эмоциональных процессах Т, его, как я уже затронул, можно отнести небезосновательно к способам терапии. Самоанализ и выявление проблем, как известно, есть первый шаг к их устранению! По этой причине я всячески поддерживал Т в его работе над рукописью и позволил ему ежедневно в течение двух часов пользоваться у меня в кабинете одним из компьютеров для набора текста. Умственная работа такого рода, творческий акт, позволили разрешить и, надеюсь, преодолеть в будущем несколько сложных моментов в психосоматическом состоянии пациента.

Мы с Т в последнее время его пребывания в клинике достаточно много беседовали о написанном им романе. О его пользе и значении. На примере «Письма» мы разобрали некоторые аспекты состояния самого Т. Кроме того, признаюсь, чтение доставило мне и удовольствие иного рода. Если хотите, эстетическое. Я даже был в меру сил и разумения его редактором. К примеру, я приложили известное количество сил для подправления временных осей повествования, вдоль которых развивались те или иные события романа и в которых наличествовали явные неточности. Т согласился внести изменения.

Вообще же «Письмо» есть сплетение проблемных нитей (один из полюбившихся приемов Т – выделять курсивом слова и словосочетания, имеющие особую нагрузку или смысл), среди которых и самые обыденные и привычные, и более глобальные. – От вредоносного табакокурения или функциональных расстройств до проблематики становления личности и даже вопросов нравственно-философского характера. Несомненно, определенной категории читателей это будет весьма интересно!

Т окончательно передал мне рукопись «Письма» за день до выписки, утром. Он был в хорошем настроении, много улыбался. Было приятно слышать его благодарность, короткую, однако неподдельную. Он сказал, что оставляет мне рукопись, дарит ее на память. Я пошутил, что наверняка издам ее через пару лет, а до этого Т в любой момент может ее забрать у меня обратно. Улыбаясь, он сказал, что все может быть. Я пожелал ему здоровья и удачи, на том мы и попрощались, пожав друг другу руки.

Прождав чуть меньше трех лет, я все же отдал рукопись в набор.

Добавлю еще к сказанному: текст не был завершен. Это я заключаю из наших бесед с Т. Ибо он упоминал еще о некоторых ситуациях, на которые собирался обратить внимание и без которых, по его убеждению, «Письмо» не являлось бы полным. Представленное здесь оно полностью соответствует переданной мне рукописи, за исключением корректорских правок, опущенных мною имен и небольшого дополнения в самом конце, которое я позволил себе воспроизвести (конечно, не дословно, но, надеюсь, уместно) со слов и записей самого Т. Незаконченность работы автора является дополнительной причиной, по которой возможный читатель извинит и самого автора, и меня за оставленное весьма своеобразное впечатление от «Письма». Правда, незавершенность в данном случае носит признак окончательный – у автора просто не оставалось сил, чтобы поставить идеальную точку.

Отдельно позволю себе выразить благодарность проф. Коробочкину за оказанную помощь в редактировании и подготовке текста к печати и за высказанные им замечания и соображения. Книга рекомендована преподавателям медицинских вузов, студентам, посещающим курс психиатрии, в качестве учебного пособия, а также врачам смежных специальностей.

Д.м.н. Проф. Синельников А. В.

От долгого туманного взгляда на пол я ощутил, как во мне сомкнулось и, оформившись в плоть, возникло явно чувство того, что вокруг именно то самое время, чтобы снова начать…

Это маленькое прозрение, начавшись с нестерпимого желания прибраться в комнате от вида всей этой пыли, застало меня совершенно одного, почти в полной тишине – когда все на редкость куда-то пропали. С легким волнением, боясь сбиться со своих ощущений и опасаясь всякого лишнего движения и даже случайной мысли, я стал собираться – так осторожно, словно на плече у меня сидела ужасно прекрасная бабочка, прогнать которую было бы преступлением. А спустя уже пятнадцать минут я ехал в купол библиотеки с ее колоннами, словно в храм, где совершенно особый воздух и где спокойствие… Но, однако, не это важно.

Важно: что случилось. Каким-то образом произошло.

Но как!? какое здесь спустилось волшебство? Кто прошепчет мне об этом? Сейчас я этого не понимаю, не могу представить этого и поверить в случившееся не могу. Хотел бы, но по-настоящему не могу. Я качаю головой, ибо не уверен в этих чистых листах, на которых еще не проступили слова. Они, возможно, медленно станут появляться от моего дыхания. Так медленно, что этого дыхания в конце концов не хватит, или в какой-то момент, уже появившись, слова примутся также медленно исчезать. Видите ли в чем дело: я до обидного не талантлив…