«Черный котел»

Вильям Хайнесен

ЧЕРНЫЙ КОТЕЛ

Вильям Хайнесен

ЧЕРНЫЙ КОТЕЛ

Одесса, "Маяк", 1988 г.

Серия: "Морская библиотека", кн. 52

ISBN: 5-7760-0080-7

Обложка: твердая

Формат: 84х108/32 (130х200мм)

Страниц: 264

Переводчик: Н. Крымова

Иллюстрации: К. Ткаченко

Тираж: 200 000 экз.

Original title:

DEN SORTE GRYDE by William Heinesen

ЧЕРНЫЙ КОТЕЛ

Роман

Часть первая

Змеиный фьорд похож на длинный желоб, выдолбленный между высокими, поросшими травой горами. В глубине острова он расширяется и превращается в широкую заводь. Официальное ее название Королевская гавань, но в просторечье ее именуют Котлом. Здесь всегда спокойно. Лучшей якорной стоянки не найти. Котел — это мирный оазис среди опустошений войны, приют для измученных моряков, пристанище для сбившихся с пути беженцев, садок для размножения религиозных сект, теплое гнездышко для спекулянтов всех мастей.

Здесь живет, например, Саломон Ольсен, по общему признанию, самый богатый человек на островах, хотя многие считают, что Опперман уже почти сравнялся с ним. Тут живут и другие важные персоны — консул Тарновиус, Стефан Свейнссон и вдова Шиббю. Следует назвать и Оливариуса Тунстейна, а также и Масу Хансен — сестру окружного судьи Йоаба Хансена, владелицу крупнейшего розничного магазина в городе.

Но самая потрясающая личность — Опперман. Известностью он обязан в первую очередь не своей деятельности судовладельца или торговца рыбой — у него всего-навсего несколько небольших катеров, а у Саломона Ольсена целый флот шхун и траулеров. Нет, имя Оппермана по праву прославила его оптовая торговля. Еще совсем недавно он был заурядным коммивояжером. Теперь же у него гигантское оптовое дело. Несмотря на войну и нужду, этому человеку удается каким-то удивительным образом добывать наиредчайшие товары, и вряд ли найдется в стране торговец, с которым у него не было бы выгодных связей. Кроме того, ему принадлежит ресторан «Bells of Victory»[1] и большие пакеты акций маргаринового завода «Flora Danica»[2], рефрижератора «Северный полюс», паровой прачечной «Конго», механической мастерской «Везувий» и лисьей фермы. Он португальский консул и председатель Союза предпринимателей. Опперман беспрестанно расширяет свои предприятия, строит новые здания и нанимает все больше рабочих.

Опперман — личность загадочная, но нельзя сказать, чтобы его не любили. Он приветлив со всеми, не пыжится, как консул Тарновиус, не заносчив, как вдова Шиббю, не ханжа и не лицемер, как Саломон Ольсен. Но, конечно, у него есть свои недостатки и комические стороны. Он говорит на ломаном языке, и многие считают, что в нем есть что-то бабье. Но Опперман обладает превосходным качеством, отличающим его от всех остальных людей: он никогда не сердится. Обзывай его как угодно — глупцом или продувной бестией, брюзгой или распутником, сутенером или убийцей — кое-кто так его и называл, — он разоружит тебя своей всепрощающей улыбкой, улыбкой Монны Лизы, как в шутку выразился книготорговец Хеймдаль, большой любитель искусства.

Новое здание конторы и склада построил для Оппермана молодой сын книготорговца Рафаэль Хеймдаль в сверхмодном стиле из бетона и стекла. Средств не жалели. Здесь много света и воздуха, центральное отопление, лифт, ватер-клозет, мусоропровод, бомбоубежище, кухня и столовая для персонала, большие удобные конторские помещения и прекрасные внутренние покои с мягкими креслами для клиентов и гостей. Есть здесь и своего рода гостиная, куда служащие Оппермана могут зайти послушать радио или укрепить свой дух чтением. Скамьи вдоль стен обиты красной клеенкой, а на длинных полированных столах разложены «Picture Post», «Life» и другие иллюстрированные журналы и прейскуранты. На стенах — рекламы, картины, изображающие военные действия: взрывы, тонущие суда, пикирующие самолеты, разбомбленные города, искалеченных женщин и детей, географическая карта и статистические таблицы, а также портреты Черчилля, Рузвельта, Сталина и генерала Смэтса. Это уютное помещение, выходящее прямо на улицу и связанное коридором с бомбоубежищем, Опперман любезно предоставил в распоряжение всех и каждого. Здесь можно отдохнуть и развлечься, обсудить текущие события и почувствовать себя как дома. Что бы ни говорили про Оппермана, он демократ до мозга костей и не упускает случая доказать это.

Так, например, он не общается ни с консулом Тарновиусом, ни с доктором Тённесеном, ни с аптекарем Де Финнелихтом, ни с директором банка Виллефрансом, ни с директором телеграфа Ингерслевом, ни с кем из лиц высшего круга. Он охотно проводит время с простыми людьми, с рядовыми солдатами, он взял на работу таких сомнительных личностей, как Черная Бетси и даже пресловутая Фрейя Тёрнкруна. Он не отворачивается от пьянчуги фотографа Селимсена или жалкого исландца, мнящего себя ученым-исследователем, Энгильберта Томсена. Он понимающе улыбается и дает им работу.

Да, Опперман — друг народа. Он не забывает о вдовах и сиротах. Вчера, например, к нему пришел молодой скальд Бергтор Эрнберг с просьбой внести свою лепту на только что созданное общество помощи нуждающимся детям погибших на войне моряков. Опперман, не задумываясь, тут же положил на стол чек на пятнадцать тысяч крон и убедительно просил сохранить его имя в тайне. Бергтор лишился дара речи от изумления и потому ничего не обещал. Он сразу же отправился к редактору Скэллингу и сообщил ему эту великую новость, а сегодня утром газета «Тиденден» поместила на первой полосе жирным шрифтом набранное сообщение о благородном поступке Оппермана, который тем более бросался в глаза, что даже сам Саломон Ольсен расщедрился всего на две тысячи крон для поддержания замечательного дела, а Стефан Свейнссон дал только пятьсот. Имена же консула Тарновиуса и вдовы Шиббю вообще не значились на подписном листе.

Не удивительно, что имя Оппермана у всех на устах. Старый Оле Почтовик, разносящий газеты в просыпающемся утром городе, видит, как губы его клиентов складываются трубочкой, чтобы произнести «оп». Оп, оп, Опперман, ворчит он про себя. Оле из числа тихих и молчаливых, но ему противно обожествление великих людей и их английских фунтов. Фунты, бесконечные фунты… фунты и война, фунты и война.

В порту пришвартовывается только что прибывшее судно. Это оппермановское судно «Мануэла», ведет его юный Ивар Бергхаммер, парень с хутора Кванхус. А вот и Опперман собственной персоной! Оле Почтовик делает кислую мину, но надо же остановиться на минутку и впитать в себя образ человека, о котором так много говорят. Опперман в клетчатом летнем костюме выглядит элегантно, несмотря на малый рост, в руке у него — белая трость, в петлице — красный матерчатый цветок, над верхней губой — узкая черная щеточка усов и на лице — обычная любезная улыбка. Одни говорят, что Опперман португалец. Другие, что его мать — мексиканка, отец — немец из Гамбурга, а сам он родился в Лондоне. Третьи утверждают, что он чистокровный англичанин. «Меня это не касается», — думает Оле и резко сворачивает, выплевывая табачную жвачку. Будь он хоть с Додеканезских островов, из Ивигтута, хоть сын самого черта и его бабушки. Все они иностранцы, все кругом иностранцы. Консул Тарновиус — датчанин, Стефан Свейнссон — исландец, вдова Шиббю — с Борнхольма, директор банка Виллефранс — еврей, доктор Тённесен — ютландец, пастор Кьёдт — из Рингкёбинга. Все нации постепенно собрались в Котле. Портной Тёрнкруна — швед, фотограф Селимсен — финн, отец кузнеца Батта был шотландец, жена аптекаря родом из Антверпена, а фру Опперман родилась во Фредерикстеде, в бывшей датской Вест-Индии. А каменотес Чиапарелли — итальянец. А фрекен Шварц, работающая в аптеке, — полька. Не говоря уже о тех, кого выбрасывает море, — солдатах, беженцах, людях, потерпевших крушение, шпионах, неграх, мусульманах. Например, трое таинственных жильцов вдовы Люндегор — пьянчужки Тюгесен и Мюклебуст и странный исландский бродяга Энгильберт Томсен.

Но Тюгесен и Мюклебуст, наверное, в сущности, хорошие люди. Сердце у Оле разрывалось, когда он вручил им обоим по письму из Красного Креста… два здоровенных мужика ревели как девчонки, не то с горя, не то с радости. Оба были пьяны вдрызг. Оле Почтовику налили гигантский стакан шнапса, а Мюклебуст сунул ему за пазуху целую бутылку.

Оле останавливается перед меблированными комнатами вдовы Люндегор. У дверей стоит корзина с мясными отбросами. Из мансарды доносятся звуки гитары и низкий голос Тюгесена, он очень музыкален. Фру Люндегор берет газету и складывает губы трубочкой, чтобы произнести: «Опперман». Появляется исландский «исследователь», жующий табак, оборванный, длинноволосый, бледный, небритый, но крепкий и здоровый, с печальной мудрой улыбкой, притаившейся в карих глазах. Бодрым голосом он желает Оле доброго утра, поднимает тяжелую корзину и взваливает ее себе на спину.

Оле вспоминает, что у него есть письмо для Ливы Бергхаммер, девушки с хутора Кванхус. Он достает его из сумки и просит исландца оказать ему услугу и захватить письмо. Энгильберт засовывает письмо под свитер, мерными шагами направляется к горе и исчезает из виду.