«Убийство в трех актах»

Владислав Шадрин

Убийство в трех актах

Не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого…

Добро пожаловать в Ад!

Изуродование – это искусство, а человеческое тело – объект…

– Ты наверно думаешь, что я псих, не так ли?

– Отпусти меня, прошу!

– А теперь ответь мне, ты веришь в Бога?

– Черт возьми, конечно! Зачем мне еще идти в монастырь?

– Ну да… Ну да… Знаешь, что я с тобой сделаю? Наслажусь кровью твоего тела. Создам эскиз, а потом, может быть, и картину. Тело человека такое вдохновение. Ха-ха-ха.

– Умоляю, отпусти!

– Слабая ты, монашенка, я думал, ваш Бог будет помогать в таких случаях. Очередное доказательство того, что его не существует.

Он приблизился к ней и начал проводить по ее телу нож. Сначала слабо, потом чуть посильнее, чтобы боль чувствовалась ярко. Проводил сначала по ногам, потом по туловищу, а в конце заканчивал лицом. Получалась шикарная картина. Обычный человек бы отвратился, но для маньяка – это счастье. Он видел в этом живое, подлинное искусство. Он не видел трупа, над которым надругались. Это был портрет, который символизировал всю библию и господа в том числе.

Крик монашенки был очень громким, но ее никто не слышал, кроме самого дьявола, для которого слуги Бога были подпиткой.

Именно монашенки становились его жертвами, так как их он считал праведницами господа в мир. Они разжигали в нем ненависть, гнев, поэтому, без всякого плана, маньяк выжидал, пока кто-нибудь из служительниц выйдет из монастыря. После он просто подходил, почти душил до смерти и нес в свой подвал, который был пропитан запахом дьявола. И все начиналось снова. Разговоры о Боге, мольбы об отпущении и в дальнейшем искусство. Основной эскиз он оставлял себе, вставлял его в рамочку и вешал на стену, а внутренности просто выкидывал в реку. И так у него получилась целая галерея портретов, где сверху было подписано: БОГА НЕТ.

Поиск жертвы начинался сразу после смерти прошлой. Итак, маньяк вышел на охоту.

Он сразу отыскал ту, кто будет следующим портретом. Из монастыря вышла женщина лет пятидесяти, которая была одета в черную монашескую робу.

– Какой раритет для моей галереи! – подумал он.

Владислав Шадрин

Убийство в трех актах

Не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого…

Добро пожаловать в Ад!

Изуродование – это искусство, а человеческое тело – объект…

– Ты наверно думаешь, что я псих, не так ли?

– Отпусти меня, прошу!

– А теперь ответь мне, ты веришь в Бога?

– Черт возьми, конечно! Зачем мне еще идти в монастырь?

– Ну да… Ну да… Знаешь, что я с тобой сделаю? Наслажусь кровью твоего тела. Создам эскиз, а потом, может быть, и картину. Тело человека такое вдохновение. Ха-ха-ха.

– Умоляю, отпусти!

– Слабая ты, монашенка, я думал, ваш Бог будет помогать в таких случаях. Очередное доказательство того, что его не существует.

Он приблизился к ней и начал проводить по ее телу нож. Сначала слабо, потом чуть посильнее, чтобы боль чувствовалась ярко. Проводил сначала по ногам, потом по туловищу, а в конце заканчивал лицом. Получалась шикарная картина. Обычный человек бы отвратился, но для маньяка – это счастье. Он видел в этом живое, подлинное искусство. Он не видел трупа, над которым надругались. Это был портрет, который символизировал всю библию и господа в том числе.

Крик монашенки был очень громким, но ее никто не слышал, кроме самого дьявола, для которого слуги Бога были подпиткой.

Именно монашенки становились его жертвами, так как их он считал праведницами господа в мир. Они разжигали в нем ненависть, гнев, поэтому, без всякого плана, маньяк выжидал, пока кто-нибудь из служительниц выйдет из монастыря. После он просто подходил, почти душил до смерти и нес в свой подвал, который был пропитан запахом дьявола. И все начиналось снова. Разговоры о Боге, мольбы об отпущении и в дальнейшем искусство. Основной эскиз он оставлял себе, вставлял его в рамочку и вешал на стену, а внутренности просто выкидывал в реку. И так у него получилась целая галерея портретов, где сверху было подписано: БОГА НЕТ.

Поиск жертвы начинался сразу после смерти прошлой. Итак, маньяк вышел на охоту.

Он сразу отыскал ту, кто будет следующим портретом. Из монастыря вышла женщина лет пятидесяти, которая была одета в черную монашескую робу.

– Какой раритет для моей галереи! – подумал он.