«Бабья погибель»

Редьярд Киплинг

Из цикла "Три солдата"

Бабья погибель 

О, горестная повесть о делах,

Давно минувших и злосчастных.

 Ужас, замешательство, арест убийцы, которого требовалось  изолировать от товарищей — все это было уже позади,  когда я пришел на площадь перед казармами.

Только  человеческая кровь взывала с земли. Горячее солнце  высушило ее, превратив в тусклую, тонкую, как позолота,  пленку, которая от жары растрескалась на отдельные  язычки; поднялся ветер, и эти язычки понемногу отделялись  от земли, беззвучно загибаясь кверху. Наконец порыв  ветра сдул их, и по площади полетел черный прах.

  В такую жару никому не хотелось стоять под солнцем на  пустой желудок. Мужчины сидели в казарме, обсуждая  случившееся. Солдатские жены сгрудились перед помещением для семейных, из которого слышался пронзительный голос женщины, бранившейся последними словами.   

В то утро, сразу после смотра, тихий и сдержанный  сержант застрелил одного из своих капралов, а потом  вернулся в казарму, уселся на чью-то койку и спокойно  сидел, пока за ним не пришли.   Надлежало передать его в руки Окружного суда.

Теперь  из-за этого мстителя, который едва ли предвидел  такое последствие своего выстрела, все мои планы полетят  к черту, потому что мне никак не отвертеться от  составления доклада о судебном разбирательстве. Обо  всем, что будет происходить в суде, я знал заранее — знал  в таких подробностях, что просто тошно становилось. 

Там будет винтовка — разумеется, невычищенная, с пятнами  гари на конце ствола и вокруг казенной части; и  у десятка рядовых, не играющих в деле никакой роли,  возьмут под присягой показания касательно этой винтовки;  и будет зной, удушающий зной, и мокрый от пота  карандаш будет выскальзывать из пальцев; и опахало  будет шуршать, и помощники защитника будут шушукаться  на веранде, и командир части представит аттестат  о моральных качествах подсудимого; присяжные будут  сопеть и задыхаться, от летней формы свидетелей будет  нести краской и мылом; и какой-нибудь несчастный метельщик  потеряет голову под перекрестным допросом, а  молоденький адвокат, который вечно выступает на стороне  нижних чинов, не получая от них никакой благодарности, будет проявлять чудеса находчивости и красноречия,  а потом затеет со мной склоку из-за того, что в своем  докладе я будто бы исказил его речь.