«Семеро братьев»

Семеро братьев

АЛЕКСИС КИВИ И ЕГО РОМАН

Алексис Киви (1834—1872, настоящая фамилия — Стенвалл) по праву считается основоположником национальной финской литературы.

Сын деревенского портного, он в детстве пас скот, а когда ему исполнилось двенадцать лет, его отправили в народную школу в Гельсингфорсе. Однако, не имея средств к существованию, Киви принужден был вернуться в деревню, где некоторое время обучался ремеслу отца.

В 1857 году, сдав экзамены, Киви поступил в университет, и с этого времени начинаются его занятия литературой.

В 1860 году он пишет романтическую трагедию «Куллерво» на героический сюжет, заимствованный из «Калевалы». В это время Киви сближается с национальным движением, борющимся за освобождение Финляндии от шведской гегемонии в области культуры и за полноправное развитие финского языка (так называемые фенноманы).

Движение это, в начале XIX века поощрявшееся царским правительством ввиду его антишведской направленности, после 1848 года было поставлено под подозрение за слишком явные демократические тенденции, и участники его подверглись гонениям. Несколько лет подряд цензура запрещала печатать какие бы то ни было произведем ния на финском языке, кроме книг религиозного содержания.

Произведения Киви, выходящие в свет в шестидесятых годах, появляются, таким образом, в атмосфере борьбы за национальную финскую литературу и носят отпечаток ее самобытности.

Однако Киви не разделяет целиком идей фенноманского движения, находившегося под знаком буржуазного экономического развития.

Он отрицательно относился к капиталистическим формам хозяйства, бурно развивавшимся в Финляндии с середины XIX века, и лишь в порядке компромисса склонялся к примирению с буржуазной современностью.

Сила и оригинальность его главного произведения — романа о семи братьях — в ярко выраженной антибуржуазной тенденции, в мечте о вольной народной жизни, нашедшей воплощение в неповторимых образах ее главных героев и в особом — полусказочном-полулегендарном — сюжете книги.

Киви прекрасно знал жизнь и быт финского народа, он горячо сочувствовал бедному крестьянину, стонавшему под гнетом помещика, чиновника и пастора. С нежностью живописал он природу родной страны, стремясь возродить народные легенды, сказки, песни.

В его произведениях отразились как героические сказания прошлого, так и живая современность и городской быт, обрисованный автором то в тонах едкой сатиры, то мягкого юмора.

Личная судьба Киви сложилась несчастливо. Одинокий, почти всегда без денег, обреченный на полуголодное существование представителя городской богемы, он лишь немногие годы своей жизни провел в условиях, благоприятствовавших творческому труду. Именно в эти годы написаны его лучшие пьесы и роман «Семеро братьев» (1870). Алкоголизм, на почве которого у него развилась душевная болезнь, рано свел его в могилу. Лишь после смерти писателя его произведения, а в особенности его роман, по достоинству были оценены на его родине, а с годами приобрели мировую известность.

Демократические тенденции творчества Киви, его народный юмор, его умение давать острые реалистические зарисовки различных социальных типов и схватывать характерные бытовые детали — все это черты, которые в разной степени и с различными оттенками воспроизводятся в творчестве финских писателей последующих поколений. И здесь в первую очередь следует назвать имена Марии Иотуни и М. Лассила. В особенности это относится к юмористической повести Лассила «За спичками», в которой метод обрисовки персонажей, построение диалога, своеобразная смесь реалистического описания с юмористическим преувеличением — все напоминает наиболее яркие страницы Киви.

Среди пьес Киви, в гротескных тонах рисующих подлинный быт финской деревенской бедноты, особенно интересна изобилующая острыми сюжетными положениями пятиактная комедия «Сапожники Нумми» (1864), своей атмосферой напоминающая творчество великого датского драматурга XVIII века Хольберга (главным образом деревенскую комедию Хольберга «Иеппе с горы»).

В другой — одноактной — пьесе Киви, в «Помолвке» (1866)[1], проявляется характерное для него грустно-юмористическое противоречие между душевной нежностью его героев и их неумением облечь глубокое чувство в соответствующие поэтические слова. Когда жалкий портняжка Апели, которого бросила невеста, бессовестная, продажная Эва, предается своему горю, его дружок, — тоже портной и такой же старый холостяк, как он, — не умея найти иных слов утешения, угрожает ему: «Да ты что, Апели, никак и вправду собираешься загрустить? Попробуй только, ей-богу, я первый двину тебя по уху!»

И, чтобы развеять тоску, оба друга в конце концов пускаются в пляс, — «на полусогнутых ногах, коленями внутрь», — под незамысловатую песню мальчишки-подмастерья:

Однако если в драматургии Киви, несмотря на самобытность и яркость ее образов, все же ощутимо влияние комедийной традиции, то в романе «Семеро братьев» творчество его достигает наибольшей оригинальности, глубины и силы.

Роман «Семеро братьев», собственно говоря, не является типичным романом. По внутреннему своему содержанию это скорее громадная, непомерно разросшаяся сказка, в центре которой стоят семь братьев-богатырей (число символическое и для сказки весьма характерное). Роман строится как серия фрагментов-эпизодов, в которых драматически оформленный диалог перемежается с прозаическими вставками. Каждый такой обширный фрагмент посвящен какому-нибудь очередному приключению братьев — построение, даже внешне напоминающее отдельные песни героического эпоса.

При этом — в особенности в начале романа — братья почти никогда не выступают поодиночке, и это опять-таки наводит на мысль об особой, слитной природе их образов. Правда, мы очень скоро начинаем различать их по характерам, уже несколько индивидуализированным, однако действуют братья все же до поры до времени все вместе и тем самым опять-таки напоминают семь братьев-воронов или семь карликов в известных народных сказках.

Каждый из семи братьев олицетворяет собой какую-нибудь одну черту человеческого характера: Юхани — первичную стихийную полноту природной жизни, Туомас — грубую физическую силу, Аапо — трезвый разум, Симеони — религиозное смирение, Тимо — туповатую хитрость и расчетливость, Лаури — поэтическую мечтательность, Эро — ироническую насмешливость, острый ум.

Таков этот необычайный «коллектив», который действует и живет в романе как некое единое целое. Его слитности не противоречат и размолвки и споры братьев: это — скорее как бы лишь различные «голоса души», борьба различных мотивов в сердце человека, и большей частью все же, после длительных пререканий, жарких споров, даже драк, одно какое-либо мнение приводит к общему согласию, к восстановлению прежнего единства.

Слитное, «обобщенное» существо и сознание братьев достигает гротескной заостренности в эпизоде сватовства, когда выясняется, что все братья, кроме младших — Лаури и Эро, любят одну и ту же девушку, к которой отправляются вместе, гуськом, свататься. А насмешник Эро в шутку предлагает даже, чтобы проворная Венла стала женой всем им вместе! Получив «коллективный» отказ, братья — опять-таки все вместе — отправляются на выучку к кантору, держа каждый в руках только что купленный, новенький букварь. Иногда, описывая совместные действия братьев, автор и сам не различает их по именам. Так, рассказывая о том, каким способом совершался их переезд в лес, он сообщает: «Одни, рядом с Валко, тянули за оглобли, другие подталкивали повозку» (подчеркнуто здесь и далее мной. — Т. С.).

Первую ночь в лесной землянке братья проводят неспокойно. «И отчего нам не спится?» — спрашивает Юхани от их общего имени… А вот автор рассказывает о том, как братья испугались в темноте сверкающего глаза собственной лошади. Сначала испугался Симеони, за ним и остальные: «Остальные тоже испугались и, доверивши господу свое тело и душу, вышли из землянки; они стояли в оцепенении, точно столбы…»

Кто же такие эти семеро братьев, во имя какого идеала живут они на страницах романа? Отец их был страстным охотником, ради охоты он забросил хозяйство, не сеял и не пахал. К вольной лесной жизни, подальше от тягостного и упорного труда, стремятся и братья. Они хотят жить в лесу, стрелять дичь, когда вздумается, воровать репу с чужих огородов, удить рыбу, гонять круг на лесной поляне, а то просто париться в жаркой бане и потом коротать время, слушая фантастические рассказы о былых временах или распевая песни.

«Чтобы не умереть, нам придется малость попользоваться чужим добром», — говорит Юхани, имея в виду различные охотничьи или огородные похождения. Однако, по сравнению с тем миром корысти и несправедливости, который их окружает, «преступления» братьев кажутся детской забавой. В вопросах правовых братья вообще стоят на особой позиции «естественного» закона, они не хотят грабить чужое добро, но и не отказываются присваивать себе то, что оказалось ненужным владельцу. Так, спасая свою жизнь, они убивают быков Виэртолы, но до поры до времени не трогают мяса, которое принадлежит хозяину. Однако он все не является за своими тушами, и они грозят испортиться. «Тогда братья решили воспользоваться мясом и до поры до времени пожить в свое удовольствие».

Следуя народным представлениям о естественной правде жизни и о равных правах каждого человека на вольное существование, братья восстают против окружающего их мира, этой «кучи навоза», этой «ямы», этого «преддверия ада», они сетуют на неправедный суд с его запутанными следствиями и крючкотворством законников, проклинают попов и чиновников с их книгами и протоколами, бегут адских соблазнов большого города.