«Сверхъестественный ужас в литературе»

Сверхъестественный ужас в литературе (fb2) - Сверхъестественный ужас в литературе [calibre 2.78.0] (пер. Сергей Николаевич Калиновский (Seneshal)) 335K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Говард Лавкрафт

Supernatural Horror in Literature

By

Howard Phillips Lovecraft

1927

Говард Филлипс Лавкрафт

«Сверхъестественный ужас в литературе»

(эссе)

Перевод с английского С.Н.Калиновский

Перевод выполнен специально для группы

«Beyond the Wall of Sleep»

Линк:

https://vk.com/beyondthewallofsleep

Москва

2018

Вступление

Древнейшее и сильнейшее из человеческих чувств - страх, а древнейший и сильнейших страх - страх перед неизвестностью. Этими фактами не могут пренебречь психологи, признавая истинную ценность загадочных, леденящих кровь историй как литературного стиля. Ему противопоставляется всепоглощающая пучина материализма, предполагая за основу понятные каждому чувства и события, иначе говоря - посредственный идеализм, отвергающий эстетический мотив и призывающий дидактическую литературу «возвысить» читателя к приемлемой степени нарочитого оптимизма. Несмотря на это, жуткие рассказы смогли сохраниться, утвердиться и достигнуть большого успеха, основываясь на простых и понятных принципах, всегда актуальных и нерушимых, но не всегда приемлемых, требующих испытывать чувства.

Как правило, у незримого ужаса довольно узкая аудитория, поскольку читатель должен обладать развитым воображением и способностью отстраниться от повседневной жизни: не многие способны освободиться от волшебной паутины и заглянуть за пределы реальности, посему повести про обычные явления и события будут пользоваться большей популярностью, что не мудрено, поскольку рутина составляет большую часть человеческой жизни. Но всегда найдутся те, кто сможет узреть удивительные видения, что пришли из потаённых уголков взбудораженного рассудка. Потому ни какая рационализация, реформа или психоанализ не могут совладать с теми чувствами, что возникают во время бесед у камина, под аккомпанемент треска сгорающих поленьев. Речь идёт о психотипе, о его подсознательных началах, как образца человеческой традиции. Это равносильно понятию вера и тесно связано со многими аспектами человеческой природы, со временем теряющих важность для нашего вида.

Инстинкты и эмоции сформировались у человека как результат взаимодействия с окружающей средой. Чувства, основанные на удовольствии и боли сопрягались с теми событиями и явлениями, которые он понимал, в то же время вокруг необъяснимого - а такого было в достатке - вполне закономерно созданы образы, чудные толкования, повлекшие за собой появление чувства трепета и страха, овладевшего людьми с тривиальными идеями и скудным опытом. Для наших далёких предков неизведанное стало источником ужаса и благоговения, неукротимой силой, явно не земного характера, как следствие принадлежащая к иному миру, к которому он не принадлежит и о котором ничего не знает. Феномен сна поспособствовал созданию понятия о нереальном, духовном мире. Все условия жизни настолько тесно переплетались со сверхъестественным, что религия и предрассудки стали частью человеческой природы. Этот простой научный факт, является константой, поскольку задействовано и подсознание и инстинкты. Тысячи лет территории неизведанного неумолимо сокращались, но безграничная вуаль тайны всё ещё скрывает львиную часть внешнего космоса, а перманентные ассоциации по прежнему цепляются за некогда загадочные, а теперь вполне обыденные и хорошо объяснимые явления. Кроме того, есть физиологический «якорь» старых инстинктов в нервной системе человека, работающий автономно, даже если сознание отрицает существование всего чудесного и необъяснимого.

Вследствие того, что боль и сопутствующая угроза смерти ощущается сильнее, нежели удовольствие, наше отношение к благотворным аспектам неведомого имело положительный характер, взято под эгиду и преобразовано в религиозный ритуал. Тьма же обосновалась в наших легендах и мифах о сверхъестественном. Подобная тенденция естественно усиливается прямой связью неизведанного с опасным. Априори, любой неизведанный мир несёт в себе потенциальное зло и угрозу. Когда к чувству зловещего страха примешался трепет и интерес, соткалось нечто, созданное из сплава воспалённой фантазии и сильного всплеска чувств; и это будет существовать до конца рода человеческого. Дети всегда боятся темноты, а взрослые с сильной наследственной памятью содрогаются при мысли о мириадах миров и их таинственных обитателях, живущих там, на звездах, или того ужаснее здесь - во множестве измерений на земле, путь в которые известен лишь мёртвым и безумцам.

В связи с этим никто не должен задавать вопрос, почему существует литература неведомого, космического страха. Она была всегда, и всегда будет существовать. И нет ей лучшего доказательства, чем стремление, которое время от времени побуждает разных писателей попробовать свои силы в подобных историях, словно им жизненно необходимо излить на бумагу призрачные образы, которые будто преследуют их. Таким образом, Диккенс написал несколько жутких рассказов; Браунинг - скверную поэму «Чайльд Роланд»; Генри Джеймс - «Поворот винта»; доктор Холмс - роман «Элси Веннер»; Френсис Марион Кроуфорд - «Верхнюю полку» и прочие произведения; общественная деятельница, миссис Шарлотта Перкис Гилман - «Желтые обои»; а юморист У. У. Джейкобс издал нечто чувственное и прекрасное под названием «Обезьянья лапа».

Этот тип литературы о страхе не должен смешиваться с внешне похожим, но психологически диаметрально противоположным жанром; с литературой об обычном физическом ужасе и страхе. Подобное, разумеется, имеет место быть как некая гротескная, юмористическая история о призраках, где формализм или хитрый приём писателя затирают истинный смысл космического страха в его чистом виде. Настоящий рассказ в стиле «хоррор» должен иметь нечто большее, чем череду жестоких убийств, гору обглоданных дочиста костей, парящие в воздухе предметы и звенящие железные цепи по канону. Должна присутствовать атмосфера безотчётного и необъяснимого страха перед скрывающейся неизвестной силой. Должна быть идея, с намёком на самые тёмные мысли и ассоциации об искажении или полном отсутствии стандартных законов природы, которые были бы гарантией защиты от хаоса и его шныряющих по незримому пространству демонов.

Разумеется, неразумно полагать, что ужасы полностью должны соответствовать данной или какой-либо ещё теоретической модели. Творческие люди переменчивы, а у лучших работ бывают изъяны. Лучшие работы по сверхъестественному часто написаны о подсознательном, проявляясь в ярких вспышках, разбросанных по сюжету, общий эффект которых может быть довольно впечатляющим. Атмосфера - основной элемент, а вот конечный критерий подлинности отнюдь не сюжет, а ощущения. В общем-то, можно сказать, что ужасы, цель которых научить или произвести некий социальный эффект, где в конечном счёте всё сводится к естественным причинам, не являются подлинными рассказами о космическом страхе. Но все же, порой такие произведения имеют ярко выраженные черты истинного сверхъестественного ужаса, удовлетворяя данному условию, если присутствует эмоциональная составляющая. Посему судить рассказ нужно не по механике сюжета или задумке автора, а на эмоциональном уровне, где чувства достигают своего абсолюта. Если подобный результат достигнут, то это и есть ужасы, каким бы прозаическим или затянутым не был рассказ. На самом деле всё довольно просто - история должна будоражить и возбуждать чувство безотчётного страха в читателе, создавать мост между ним и неизвестными сферами и силами, в них обитающими, будь-то хлопанье крыльев или душераздирающий скрежет на дальней границе известного мира. И, само собой, складный, хорошо продуманный сюжет сделает историю ещё более состоятельной, превращая её в настоящее произведение искусства.

Истоки жанра ужасов

Думаю, вполне логично, что стиль, столь тесно переплетённый с инстинктами, приходится ровесником человеческой мысли и языку.