«Длинноногий дядюшка»

Джин Уэбстер

Длинноногий дядюшка

Об авторе этих книг

Американка в двадцать лет…^[1]

Элис Джейн Чендлер родилась в 1876 году. В отличие от Джуди, она — не безродная сиротка, отец ее — издатель, а имя Джейн ей дали в честь двоюродной бабушки, матери Марка Твена. Училась она в весьма привилегированной школе, по приятному и нередкому совпадению названной именем еще одной Джейн — леди Джейн Грей, внучки короля Генриха VII. Сюжета Золушки в ее жизни не было. Она долго писала без успеха, но это бы еще ничего, даже при подростковом стремлении американцев к успеху и славе. Печальней то, что личная ее жизнь была несчастливой. Только в 1915 году, тридцати девяти лет, она вышла замуж за шотландца (это — год «Милого недруга»). «Длинноногий дядюшка» издан в 1912 году, успех у него был оглушительный. Казалось бы к сорока годам — истинный «happy end», но бедная Элис Джейн умерла, рожая ребенка.

Представлять ее как Джуди и Салли — не стоит. Салли — рыжая и курносая, Джуди — неизвестно какая, но играли ее кругленькая Мэри Пикфорд (1919) и мальчишески-инфантильная Лесли Кэрон (1955). Джервисом был Фред Астор, похожий на сушеную рыбу.

Джин Уэбстер на фотографиях — просто лемур какой-то. У нее очень большие испуганные глаза и темноватое лицо, причем — красивое. Если красивая девушка испуганно смотрит в объектив и долго не выходит замуж, мы вправе предположить, что она не nобедительница и даже не героиня «американском мечты». Хорошая и несчастливая женщина написала о хороших и счастливых.

Какие бы оговорки мы ни делали, как бы ни ссылались на законы жанра и предрассудки новых времен, мы не сможем доказать, что события этих книг — беспардонная выдумка. Вероятно, занижена цена, за такое счастье больше платят, но случается и чудо, причем — гораздо чаще, чем теперь думают. А уж хочет именно этого едва ли не всякая девушка. Другое дело, что она, по малодушию, скрывает это от других, а иногда — от себя. Раньше ее разубеждали и запугивали «практичные, трезвые люди», теперь к ним прибавились искренне страдающие поборники «горькой правды». И те и другие неправы в одном и том же: грязь — совсем не обязательна. Это вот горе неизбежно, в том или ином виде. Без грязи жили и живут, а главное — будут жить бесчисленные, вполне реальные люди. Но об этом полезнее поразмыслить самим, особенно — в молодости.

Н.Трауберг

"Мрачная среда"

Первая среда каждого месяца была поистине мрачным днем — ее ждали со страхом, переносили с мужеством и забывали с поспешностью. Пол каждой комнаты должен быть без пятнышка, каждый стул — без пылинки и каждая постель — без морщинки. Девяносто семь плаксивых маленьких сирот надо вымыть, причесать, одеть в чистые выглаженные костюмчики, застегнуть на все пуговицы, и еще — напомнить им, как держать себя и как говорить: «Да, сэр», «Нет, сэр», если к ним обратится попечитель.

То было мерзкое время, и бедная Джеруша Аббот, старшая из сирот, испытывала всю его горечь. Но эта среда, как и ее предшественницы, уже подходила к концу. Джеруша вырвалась из кладовки, где она делала сандвичи для гостей, и побежала наверх, чтобы закончить обычную работу. В ее ведении находилась комната под литерой «Ф», где одиннадцать малышей, от четырех до семи, занимали одиннадцать кроватей, поставленных в ряд. Джеруша собрала своих подопечных, расправила им платьица, вытерла носы и двинула их гуськом к столовой, где их ждали благословенные полчаса, посвященные хлебу, молоку и пудингу с изюмом.

Потом она опустилась на подоконник и прижалась лбом к прохладному стеклу.

С пяти часов утра она была на ногах, крутилась и вертелась под окрики нервной начальницы. За кулисами миссис Липпет не всегда сохраняла то спокойное, важное достоинство, с которым она встречала попечителей и патронесс. Через широкий замерзший газон Джеруша глядела туда, за железную решетку, обозначавшую границы приюта по убегающей вниз гряде волнистых холмов, испещренных усадьбами; в сторону крыш, видневшихся над оголенными кустами.

День кончился, видимо — с полным успехом. Попечители и комиссия совершили свой обход, прочли доклады, выпили чаю и теперь спешили домой, к собственному очагу, чтобы забыть на месяц несколько надоедливые, хотя и не тяжелые обязанности. Приникнув к окну, Джеруша с любопытством, если не с завистью, следила за потоком экипажей и автомобилей, выезжавших из ворот. В мечтах она последовала за первым экипажем, потом — за вторым, и так — за всеми, к домам, разбросанным по скатам холмов. Она воображала, как — в меховом манто, в бархатной шляпе с перьями — она откидывается на спинку сиденья, небрежно приказывая шоферу: «Домой». Но на пороге дома картина меркла.

Воображение у нее было и, по словам миссис Липпет, могло доставить ей немало хлопот, если не следить за собой; но даже и оно не переносило ее за порог тех домов, куда она так хотела проникнуть. Бедная, пылкая, мечтательная Джеруша за все свои семнадцать лет ни разу не была в обыкновенном доме, и не могла вообразить, как живут те, кому не докучают сироты.

Томми Диллон, распевая, шел вверх по лестнице, вдоль коридора, и пение его становилось все громче по мере приближения к комнате «Ф». Джеруша оторвалась от окна и обратилась к превратностям жизни.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY