«Магнетизер (другой перевод)»

Эрнст Теодор Амадей Гофман

Магнетизер

Семейная повесть

Из "Фантазий в манере Калло"

Перевод Н.Н.Федоровой

В первый том Собрания сочинений Э.-Т.-А.Гофмана (1776-1822) входят "Фантазии в манере Калло" (1814-1819), сделавшие его знаменитым, пьеса "Принцесса Бландина" (1814) и "Необыкновенные страдания директора театра" (1818).

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Сон в голове - что пена на вине

- Сон в голове - что пена на вине, - обронил старый барон, протянувши руку к сонетке, чтобы призвать старика Каспера, которому надлежало посветить ему до спальной, ибо час был поздний, холодный осенний ветер гулял по обветшалой летней зале, а Мария, плотно закутавшись шалью и полусомкнув веки, казалось, не могла более противиться дремоте. - И все же, - он опять убрал руку и, наклонясь вперед, облокотился о колени, - и все же мне еще помнятся иные удивительные сновиденья юности!

- Ах, любезный батюшка, - вставил Оттмар, - всякий сон по-своему удивителен, однако лишь те, что возвещают некое особенное явление - говоря словами Шиллера{154}, "так ход событий важных предваряют их призраки"*, как бы против воли толкают нас в таинственное сумрачное царство, коему наш пристрастный взор доверяется с великою неохотой, - лишь эти сны захватывают нас с силою, воздействие которой мы отрицать не можем...

______________

* Перевод Н.А.Славятинского

- Сон в голове - что пена на вине, - глухим голосом повторил барон.

- И даже в этом девизе материалистов, которые самое чудесное полагают совершенно естественным, естественное же - зачастую безвкусным и неправдоподобным, - отозвался Оттмар, - содержится меткая аллегория.

- Что же глубокомысленного ты усматриваешь в избитой старой поговорке? - зевнув, спросила Мария.

Смеясь, Оттмар отвечал словами Просперо{155}:

- "Приподними-ка длинные ресницы" и благосклонно выслушай меня! Кроме шуток, милая Мария, если бы тебя меньше клонило ко сну, ты бы и сама, наверно, догадалась, что коли речь идет о столь замечательном явлении в человеческой жизни, а именно о сновиденье, то сравнить его можно лишь с самой благородною пеной из сущих на свете... А это, несомненно, пена кипящего, шипучего, игристого шампанского, отведать коего не откажешься и ты, хотя обычно, как и подобает девице, бессердечно пренебрегаешь всяким вином. Взгляни, тысячи крохотных пузырьков, искрясь, поднимаются в бокале и пеною вскипают поверху - это духи, что спешат освободиться от земных оков; вот так в пене живет и созидает высокое духовное начало, которое, избавясь от бремени материального, бодро взмахнув крылами, в далеком, всем нам обетованном царстве небесном радостно соединяется с родственной высокой духовностию и все чудесные явления в их глубочайшем смысле усваивает и осознает как самое что ни на есть знакомое. Потому, верно, и сон может быть рожден пеною, в коей, когда сон одолевает внешнюю нашу жизнь, весело и вольно резвятся наши жизненные духи, и способен начать высокую, напряженную жизнь, в которой все мы не просто угадываем, но и по-настоящему узнаем явления чуждого нам мира духов, более того, в ней мы парим над пространством и временем.

- Чудится мне, - перебил его старый барон, как будто с трудом оторвавшись от воспоминания, в которое был погружен, - что я слышу речь твоего друга Альбана. Вы знаете меня как непримиримого вашего противника; так вот, все, что ты теперь сказал, весьма ласкает ухо и, верно, приведет в восторг иные впечатлительные либо сентиментальные души, однако это ошибочно, хотя бы уже в силу своей однобокости. Сообразно тому, что ты здесь нафантазировал о связи с миром духов и бог знает с чем еще, впору ожидать, что сновиденье непременно поднимает человека на верх блаженства; но все те грезы, которые я называю удивительными потому, что волею случая они имели некое воздействие на мою жизнь, - случаем я именую стечение обстоятельств, по отдельности странных, но объединившихся в целостное явление, - все те грезы, говорю я, были неприятны, даже мучительны, я часто хворал из-за них, хотя и остерегался каких бы то ни было размышлений по этому поводу, ибо тогда еще не вошло в моду гоняться за всем, что мудрая природа укрыла подальше от нас.

- Вы, любезный батюшка, - отвечал Оттмар, - знаете, как я и мой друг Альбан относимся ко всему тому, что вы именуете случаем, стечением обстоятельств и прочая. Что же до моды на размышления, милый батюшка, то сделайте одолжение, не забывайте, что мода эта, будучи обусловлена природою человека, стара как мир. Ученики в Саисе...{156}

- Постой, - всполошился барон, - не будемте углубляться в беседу, избегать коей у меня сегодня есть причина, тем более что я не расположен оспаривать твою пламенную увлеченность чудесным. Не могу отрицать, что именно сегодня, девятого сентября, меня смущает одно воспоминание юных лет, от которого я никак не избавлюсь, и коли я расскажу вам это происшествие, Оттмар найдет в нем доказательство тому, сколь враждебное воздействие имело на меня сновиденье, или подобие сновиденья, совершенно особенным образом соединенное с реальностью.

- Быть может, любезный батюшка, - молвил Оттмар, - вы снабдите меня и Альбана замечательным свидетельством в пользу обширного опыта, который подкрепляет нынешнюю теорию магнетического воздействия, основанную на изучении сна и сновидений.

- Уже само слово "магнетический" повергает меня в дрожь, - рассердился барон. - Впрочем, каждому свое, и ваше счастье, коли природа стерпит, что вы неловкими руками теребите ее покрывало, и не покарает ваше любопытство гибелью.

- Не будемте, любезный батюшка, - отвечал Оттмар, - спорить о предметах, вытекающих из глубочайшего убеждения; однако ж воспоминание из ваших юных лет - нельзя ли облечь его в слова?

Барон вновь откинулся на спинку кресел и устремил задумчивый взор ввысь, как бывало всегда в минуты душевного волнения.