«Картвелеби»

Мариам Тиграни

Картвелеби

Июнь 1883 года. Российская империя

Мы – не Восток

Мы – не Запад.

Мы – Кавказ.

В Ахалкалакском уезде Тифлисской губернии располагалось имение славного князя Георгия Джавашвили. Его предки отличились в Отечественной войне 1812 года благодаря недюжинной доблести и дружбе с князем Багратионом. Сам Георгий был уже совсем немолодым человеком и повидал на своём веку множество невзгод: семнадцать лет тому назад в родильной горячке скончалась его почитаемая и оплакиваемая жена – княгиня Тамара. С тех пор на его плечи свалилась забота о чересчур смышлёном для своих лет сыне и трёх красавицах-дочках, но князь ни на минуту не забывал о своём отцовском долге перед ними.

Подобно любому грузинскому князю, Георгий воспитывал своих дочерей в строгости, но никогда не бранил их на пустом месте, а единственного сына Вано отпустил в Петербург попытать счастья, как только заметил у него полное отсутствие качеств, располагающих к военной карьере, не говоря уже о чиновничьей службе. Отдавая сына в Тифлисскую духовную семинарию, Георгий искренне надеялся, что хоть там мечтательного юношу отучат витать в облаках, но этого не случилось. Зато в пёстрой и шумной столице юный князь ощущал себя как рыба в воде. О семинарии, которую он окончил с трудом, Вано вспоминать не любил, но всё ещё поддерживал связь с друзьями, которых там когда-то завёл.

Вано нечасто бывал в краях родного Кавказа, с тех пор как его поймала в свои сети бьющая ключом столичная жизнь. Однако на днях юноша должен был приехать домой на именины своей средней сестры Валентины.

Старшая сестра, Саломея, обладала грацией и манерностью чёрной пантеры. Кровь гордых грузинских князей – далёких, но не забытых предков – заиграла в ней гораздо раньше, чем в сёстрах, из-за чего многие считали её не в меру высокомерной и заносчивой. С этим Вано никогда не соглашался и, похоже, один видел её ранимую и чуткую натуру. Саломея унаследовала ослепительную красоту матери и прекрасно знала, какое действие на окружающих имел её страстный взгляд из-под опущенных ресниц. Пышная каштановая шевелюра доходила ей до пояса, чёрные брови придавали лицу особый шарм, а зелёные глаза искрились запрятанной чувственностью, закованной в рамки приличий, – ведь, к сожалению, эта гордая и неприступная красавица была несчастна.