«Картвелеби. Книга вторая»

Мариам Тиграни

Картвелеби. Книга вторая

Декабрь, 1887 года. Российская империя.

А по ночам мне снятся горы,

Они зовут меня домой…

Константин Сосоевич нервничал. Собеседник, которого он надеялся расколоть на «раз-два», оказался крепче, чем хотелось бы. Старый Абалаев был деловитым, породистым чеченцем, которому великий Аллах послал только одно разочарование в этой жизни: хромого неприкаянного сына Исхана. В других обстоятельствах этот гордый кавказский горец ни за что не согласился бы на переговоры с человеком, чья дочь так глубоко опозорила собственного отца и весь свой род. Да и сам князь Циклаури вряд ли захотел бы иметь дело с представителем одной из самых неприступных мусульманских народностей Кавказа, но в сложившихся обстоятельствах ни одной из сторон выбирать не приходилось.

Впрочем, Абалаев всё же считал, что проигрывал больше. Он сидел, насупившись, будто медведь, и смотрел на оппонента исподлобья. После ни к чему не приведших споров, он выждал паузу и повёл разговор в более приятное русло:

– Знаете, ваше сиятельство, – покряхтел он устало, откинувшись на спинку стула. «Ахтамар», куда старый князь повёл Башира Ахмедовича в надежде устроить брак Ламары с его сыном, пустовал в утренний час, и мужчины говорили вполголоса. – А ведь мы родом из одних и тех же мест.

Константин нисколечко не удивился этому признанию, ведь навёл справки обо всех Абалаевых ещё до того, как те прибыли в Ахалкалаки в поисках невесты для Исхана. Покрутив в руках бокал с вином, он льстиво улыбнулся будущему свату.

– Левый берег реки Терек. Да, я знаю. Уж не намекаете ли вы на родство с семейством Турловых?

Уважаемый чеченец, которому лестное предположение сделало честь, смешливо сощурил глаза.

– Боюсь, столь именитыми предками я похвастаться не могу. Но зато наши сердечные друзья, чета Айдемировых…

Почтенные мужи весело расхохотались, обменялись многозначительными взглядами и, чокнувшись, отпили. Башир Ахмедович закусил, пробурчав, что мусульманам запрещено пить алкоголь, но ради будущей йиш-ваша1, он, так уж и быть, сделает исключение. Константин Сосоевич, польщённый благородным жестом, пустил скупую мужскую слезу.