Луч солнца проник в узкое оконце, упал на бледное, покрытое морщинами лицо, осветил русые с обильной проседью волосы, окладистую бороду, прямой заострившийся от хворобы нос и тонкие с болезненной синью губы. Ясные не по годам голубые глаза князя устремлены в потолок. Вспоминал, словно чётки перебирал, минувшие лета, отыскивал в них доброе и худое. Промелькнуло быстрой чередой малолетство, детские игры. Встали пред очами братья: Фёдор, Андрей, Пётр. Беззаботное, радостное было время. Росли вместе, стояли друг за друга, но случалось, и ссорились. Другое плохо, ссоры остались и во взрослости. Был грех, судились из-за имущества. Негоже, только назад не вернёшься, локтя не укусишь. И перед покойными родителями стыдно. Вспомнилось доброе округлое лицо матушки, отец. Батюшка, Иван Михайлович, был верным слугой царю и государству Московскому, чему учил и чад своих. Они отца не опозорили, все четверо выросли в мужей достойных, службой прославили род Хворостининых. Явились в думах и свои сыны: Григорий, Иван, Юрий. А наставил ли он и покойная жена Евдокия Никитишна детей на путь истинный?
На миг накатило, перехватило дыхание, из груди вырвался тихий стон. Болезнь шла на приступ, князь держался, как некогда на полях ратных супротив злого ворога, стоял, будто осаждённая крепость, кои не раз оборонял от находников. Превозмогая недуг, сжал кулаки, выдохнул. Отпустило. Нахмурился.
«Запамятовал, о чём думал? Поди, и не вспомнить... Ах да, о детях. За потомство по сию пору стыдно не было, все пристроены. Дочь-то вона замужем за Стёпкой Годуновым, а Борис Фёдорович шурином нынешнему царю Фёдору Ивановичу приходится, и влияние на самодержца имеет немалое».
За родство Хворостинины держатся: за Годуновых горой, а посему и милости имеют немалые. Теперь и споры местнические, на кои князь в былые годы потратил уйму времени, решать проще. Ныне Хворостинины взлетели высоко, как никогда прежде.
«Как бы падать низко не пришлось. Судьба что пёс, то ластится, то кусает».
Князь вздохнул. Ему в царствование прежнего правителя Ивана Васильевича пришлось не только почёта и славы вкусить, но и опалы.
Комментарии к книге «Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного», Сергей Викторович Нуртазин
Всего 0 комментариев