«Два года после конца»

Я родился почти тридцать лет назад во вполне цивилизованной стране, которую Рональд Рейган называл "Империей зла". В этой Империи не ходили по улицам танки, не жгли своих городов, не давили танками грудных детей на глазах мамаш. По Ленинграду можно было спокойно пройти в любое время суток, слово "разборка" не было частью обычного лексикона, воры в законе и без закона не входили в состав республиканских правительств. В газетах не печаталась разухабистая чернуха, по телевидению не гнали порнографию, не собирались митинги с призывами давить жидов, а услышать термин "контактные колонии" можно было только в психушке.

Обитателей психушек с их теориями и методами еще не спустили на нас, еще не избрали президентами и депутатами. Первые секретари еще не совершали хадж в Мекку, еще не резали армян в Сумгаите, еще не воевали между собой народы. Еще находились деньги на науку и культуру. По всей стране действовала обязательность среднего образования. На перекрестках десятилетние детишки не мыли окна автомашин, задыхаясь их выхлопом. Короче, все признаки "Империи зла" были налицо. Мне многое не нравилось в то время. На фоне всеобщего спокойствия действительно возмутительным казалось, что больше сорока человек сидит в тюрьмах за убеждения. Я был убежденным демократом, считал, что нужна представительная власть, ликвидация монополии КПСС, свобода слова, особенно в науке - и тогда все мы быстро прорвемся к светлым далям. Взглядов своих я не скрывал, но никто меня за них не преследовал.

Я никогда не верил в коммунистические идеалы, но никогда не был ни антикоммунистом, ни антисоветчиком. Я вообще скептически отношусь ко всяким "анти". Я не признавал коммунизм как тоталитарную идеологию, но я осознавал, что идеология эта была позитивной по своим целям и направленности. Антикоммунизм сохраняя тоталитарность идеологии, отрицает в ней именно позитивные идеалы. Поэтому он оказывается негативной тоталитарной идеологией, то есть фашизмом по определению.