«В четыре строчки мысль уместится вполне…»

Елена Владеева

В четыре строчки мысль уместится вполне…

И уйдем в глубокую иронию

В четыре строчки мысль уместится вполне:

когда она змеёю мудрою свернется,

или пружиной хитроумною сожмется,

букетом тонких вкусов спрячется в вине…

А восьмистишье растекается, как мысь* (белка)

по древу мысли… Или парой шустрых зайцев

начнет петлять – и за которым же погнаться?

А на привале рассказать, как встретил рысь…

И уйдем в глубокую иронию,

может быть, вернемся – может, нет…

В штольне этой, скепсисом проторенной,

вряд ли «нагора`» дают ответ.

Скроемся в бездонную иронию,

в тьме переходя на ультразвук…

Мы и уголька могли б – ладонями! -

да царит петролеум вокруг.

Сквозь марево пустыни раскаленной

верблюд шагал из чужедальних стран,

не замечая, в думу погруженный,

что от него отбился караван…

Свести к минимализму всё!

Прочь суету – чтоб в ногу с веком.

Когда свое откукарекал,

не факт, что утром рассветет…

Вот дождевой червяк не мучим

разнообразием хвороб.

И нас устроить бы получше,

не изощренно-сложно чтоб…

Я еще не старушка и, надеюсь, не скоро

господин Паркинсон нанесет мне визит.

Но зеркальной подружке с невольным укором,

особливо с утра, меня тянет съязвить:

«Что сказать? Хороша… Нет, гляди – что скривилась?

Имя Евы порочишь ты портретом своим.

Ах, прекрасна душа? Не смеши, сделай милость!

Молодец, что хохочешь, юмор есть – тем стоим!»

Своих и встреченных ошибок осознанье -

то курс науки, для которой нет названья.

И возглашенный мудрецом, себя порой

глупцом и грешником честит без состраданья.

Спектр наших чувств, от сотворения – стабильно не широк:

хочу, боюсь, горжусь, завидую, обижен.

И лишь наивный помолчать о них не дал себе зарок,

а вот идей разнообразье сносит "крышу"…

Как жгуче-любопытно разглядеть

в змеюшнике сквозь толстое стекло:

кто в мерзостном клубке всех одолеть

сумеет, а кому не повезло…

Хоть кобра это будет иль питон,

значенья по большому счету нет.

Но тешит схватка кроличий загон -

для змей же предназначенный обед.

Всегда шакалу лебезить у ног Шерхана,

и вечно моське надрываться вслед слону,

и волку в лес тащить ягненка неустанно,

а муха пот утрет, сев на спину волу.

А так хотелось бы идиллий – сверх законов.

Быть может, пчелок-муравьев примером взять?

Но там их "строят," вроде римских легионов,

а впрочем, разве всем сулили благодать?

"Чем ближе к центру – тем больше мути,

в воронку тащит весь сор окрест…

Затянет в омут и не отпустит,

а там чертяка сидит – и съест!

Страшнее к центру – тебе понятно?

Не вздумай, братец, туда заплыть!

В глубинах темных… Ты где, Ванятка?"

– Ме-е… мме, сестрица! Хотел я пить…

А что ни говори – прогресс заметен!

Приславшие троянского коня

открыточкой – приветиком на ленте -

себя и утруждать не стали зря.

А нынче – политес и все такое,

да ищут кошку белую впотьмах…

"Тук-тук! Вам здесь подарочки – с конвоем.

Эй, в Трое! Что за скепсис на местах?"

Правители к вратам Царь-Града всегда прибить мечтали щит,

с фантазиями нету сладу… Как алкоголик, что зашит,

но не своей живет он волей, а Роком (из античных драм),

по колее судьбы-юдоли с грехом елозя пополам.

В лакейской и передней – жужжанье в барском доме,

на кухне – пересуды, и в девичьей – смешки.

Всем господам надменным прислуга кости моет,

приятно вслед облаять, когда поешь с руки.

Дикарь отлакирован так обманчиво

и гаджетами стильно упакован.

Скорей копье с дубинкой дайте мальчикам,

чтоб жизнь понятней стала – бестолковым…

Бывает, что навьючишь отжившей дружбы груз,

и тащишь, как прокисший испорченный арбуз.

Не чемодан без ручки (вдруг раритет на дне?) -

жестянкой громыхучей у кошки на хвосте.

Век волочешь да знаешь: и пальцем груз не тронь!

Украдкой не оставишь, а оземь шмякнешь – вонь…

Когда одна – тогда сильна,

когда ни с кем – тогда желанна.

Не осушив бокал до дна,

как выпить нового вина?

Мысль применима и к стакану.

Я полумер не признаю,

самообманом ум не скован.

Коль полу-пуст, скорей допью –

страсть дегустировать люблю!

А что за нонсенс "полу-полон"?

Заставь молиться дурака -

он лоб свой расшибает!

И по-медвежьи, невпопад,

дурак услужливый в сто крат

страшней врага бывает.

Проблему пронзила кипучая мысль,

как нож раскаленный – безвинное масло.

Доволен, философ? Теперь покорись

печальным итогам прозрений напрасных.

Всласть покуражились – сам черт им был не брат!

Пример их дик феноменально, хоть не нов:

воспет – издевка от Малевича "Квадрат",

и век в почете гимно-писец Михалков.

На живую нитку лихо сшили дело -

будет тесновато, но прикроют тело…

Всё мумию холят, в грехе и курьезе -

не в мощи ли прочат на полном серьезе?

Без малого, век не расстанутся с ним,

зачем-то он нужен, за что-то любим…

А до конечной путь еще немеряный,

и тот соврет, кто говорит уверенней.

В горсти жизнь стиснута до измельчания,

храни терпенье, экономно трать отчаянье.

От "Безысходной" дальше нет движения,

забудь намеренья и возражения.

И хоть привычные мы к чрезвычайному,

над маской белою – глаза печальные…

Деньги не пахнут? Из кассы – не спорю.

Деньги из рук часто пахнут неволей.

Запах хозяина неистребим,

что ни купи – все пропитано им…

Жизнь уберечь – как повезет,

а вот семью кормить обязан!

Когда рубли наперечёт,

не жутче голода зараза.

Мы нынче – крупные спецы по мелким радостям.

Привет, собратья, нано-счастия творцы!

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY