«Эгоистка»

Мистер Взахлёб

Эгоистка

– Я не поеду.

Вздохнув, я бесшумно протянула руку за облегающим чёрным бикини и огненно-красным цельным купальником, который Эшли только что вытащила из чемодана.

– Нет, – упрямо сказала она. – Это ужасная идея, Кэт. Я даже не знаю, подойдёт ли он. Я не поеду. Я прямо сейчас звоню Артуру и говорю ему, что не поеду.

Это было бы гораздо убедительнее, если бы она не стояла там, с побелевшими костяшками пальцев, сжимая купальники, вместо того чтобы позвонить своему парню и сказать ему, что она не поедет в Бразилию.

Мне было жаль Артура. Он так старался, чтобы сделать ей сюрприз.

Нет, она ещё не была в курсе, куда едет.

Я знала, что это Бразилия, потому что Артур не представлял, сколько всего должно произойти, чтобы он смог осуществить свой план без сучка и задоринки.

– Надень это, – приказала я, кивнув на то, что она держала в руках.

– Надень, – повторила я. – Ты так беспокоишься о том, что он не подходит, но хотя бы попробуй его примерить.

Прошло ещё несколько минут, но она, наконец, уступила и разделась. Я бы отвернулась, но при наших отношениях это было странно.

Она видела – и фотографировала – меня голой уже кучу раз. Она занималась съёмкой и рисованием, и относилась к процессу с профессиональной серьёзностью.

Эшли родилась великолепной и умрёт великолепной.

Длинная, стройная и высокая, она была покрыта татуировками. У неё были густые чёрные волосы, блестящие яркие глаза и несправедливо упругие сиськи, учитывая их размер.

У меня же была задница-самосвал, которая могла дать фору мамам из «Пиксара».

Ещё у меня были бёдра, которые так и не пришли в норму после родов, пухлый живот и сиськи чуть ниже среднего.

Я не знала, существует ли понятие «мама-боди», но если да, то оно относилось ко мне. Только моё «мама-боди» контрастировало с яркими цветными волосами и многочисленным пирсингом, который я сделала после развода.

Я решила, что если собираюсь быть разведённой матерью-одиночкой, сбежавшей от спокойной жизни со зрелым церковным консультантом, которому нужен был не больше, чем трофей для крика, то я должна выглядеть на все сто.

Эшли была буквально моделью, а я выглядела так, словно меня вылепили из глины. При этом ни Эшли, ни я не были особенно скромны друг с другом.

Мистер Взахлёб

Эгоистка

– Я не поеду.

Вздохнув, я бесшумно протянула руку за облегающим чёрным бикини и огненно-красным цельным купальником, который Эшли только что вытащила из чемодана.

– Нет, – упрямо сказала она. – Это ужасная идея, Кэт. Я даже не знаю, подойдёт ли он. Я не поеду. Я прямо сейчас звоню Артуру и говорю ему, что не поеду.

Это было бы гораздо убедительнее, если бы она не стояла там, с побелевшими костяшками пальцев, сжимая купальники, вместо того чтобы позвонить своему парню и сказать ему, что она не поедет в Бразилию.

Мне было жаль Артура. Он так старался, чтобы сделать ей сюрприз.

Нет, она ещё не была в курсе, куда едет.

Я знала, что это Бразилия, потому что Артур не представлял, сколько всего должно произойти, чтобы он смог осуществить свой план без сучка и задоринки.

– Надень это, – приказала я, кивнув на то, что она держала в руках.

– Надень, – повторила я. – Ты так беспокоишься о том, что он не подходит, но хотя бы попробуй его примерить.

Прошло ещё несколько минут, но она, наконец, уступила и разделась. Я бы отвернулась, но при наших отношениях это было странно.

Она видела – и фотографировала – меня голой уже кучу раз. Она занималась съёмкой и рисованием, и относилась к процессу с профессиональной серьёзностью.

Эшли родилась великолепной и умрёт великолепной.

Длинная, стройная и высокая, она была покрыта татуировками. У неё были густые чёрные волосы, блестящие яркие глаза и несправедливо упругие сиськи, учитывая их размер.

У меня же была задница-самосвал, которая могла дать фору мамам из «Пиксара».

Ещё у меня были бёдра, которые так и не пришли в норму после родов, пухлый живот и сиськи чуть ниже среднего.

Я не знала, существует ли понятие «мама-боди», но если да, то оно относилось ко мне. Только моё «мама-боди» контрастировало с яркими цветными волосами и многочисленным пирсингом, который я сделала после развода.

Я решила, что если собираюсь быть разведённой матерью-одиночкой, сбежавшей от спокойной жизни со зрелым церковным консультантом, которому нужен был не больше, чем трофей для крика, то я должна выглядеть на все сто.

Эшли была буквально моделью, а я выглядела так, словно меня вылепили из глины. При этом ни Эшли, ни я не были особенно скромны друг с другом.