«Короткое лето»

Александр Хвостов

Короткое лето

Я постараюсь быть предельно вежливым и аккуратным в своих словах; и всё же скажу то, что должен сказать!

Пару лет назад я написал маленькую повесть «Короткое лето», в которой рискнул заговорить на тему однополой любви. Я понимал, про что моя книга, и какой будет на неё реакция людей: мол, «Хвостов совсем с ума спятил, раз пишет про такое безобразие, и, видимо, защищает геев, лесбиянок и трансгендаров»! Отвечу сразу: я никого из них не защищаю, а уж тем более, не оправдываю. И всё-таки писал об этом! Зачем? Да хотя бы затем, что долг любого писателя – видеть не только хорошее, но и плохое, порочное, и по мере сил пытаться убедить людей исправиться. Как врач лечит тело больного, также писатель «лечит» души читателей… Конечно, при условии, что они согласны на это «лечение»! А если нет – то бог им судья. Думаю, что я к этой теме время от времени ещё буду возвращаться и так или иначе её описывать, так как мне есть, что ещё сказать по ней.

Если бы дело было только в теме однополых отношений – то я бы эту кашу и заваривать не стал! Меня удивляет даже не само это явление, которому, наверно, не одна тысяча лет, а то, что некоторые, вроде здравые люди, как у нас, так и за рубежом (особенно там!), пытаются это оправдать и подать как новую норму жизни. Причём они защищают однополые пары и их права так яро, как будто те – самые обездоленные. Так и хочется спросить: господа, вы в своём уме? Но самое отвратительное, что, скажем, в Америке и в Европе к этому приучают и детей, вбивая им в голову, что они могут себя считать, кем хотят. Так что моя повесть – это своего рода мой ответ на данное безумие.

Что касается однополых пар и трансгендаров, то здесь скажу так: в наше не в меру либеральное время каждый имеет право выбирать, кем ему быть и с кем спать… Я, например, кое-как, но готов это принять, но при условии, что и я буду иметь право жить в привычных мне ценностях, а не буду заложником инородных порядков.

Вспоминаю часто прошлое лето. Не только потому, что оно было тёплые и солнечное. Главным образом я вспоминаю его за историю, которую я хочу вам рассказать. Это случилось в середине июня. Был тёплый вечер пятницы – и потому я захотела погулять после работы, а заодно сходить в любимое кафе, что почти в двух шагах от моего дома. Да и кто дома меня ждал? Муж бросил, узнав, что я родила мертворождённого ребенка и больше не смогу рожать, сёстры живут далеко своими семьями, мама умерла… Даже Джонни, любимый мой пёс, издох в конце той весны. Так что кто бы меня дома ждал! В кафе я сидела у окна, смотрела на вечерний город, пила чай с пирожными и грустила обо всех понемногу.

– Женщина, вам не плохо? – спросила меня какая-то девушка, легонько хлопая меня по плечу. Я взглянула на неё: это была невысокого роста блондинка с длинными волосами и милым личиком, на котором были светлые, тонкие брови, светло-серые глаза, маленький, заострённый носик и такие же маленькие, тонкие губы. Ей-богу, куколка, а не девушка!

– Нет, мне не плохо, спасибо, – отвечаю я. – А вы присаживайтесь ко мне за столик, пожалуйста!

– Спасибо, – сказала девушка, очевидно, удивляясь неожиданному приглашению. – Я лишь своё всё заберу.

Не прошло и двух минут, как мы уже сидели вместе. Какое-то время девушка молча смотрела на меня.

– Что-то не так? – спросила я, прервав эту паузу.

– Нет, – отвечает девушка. – Просто мне нравится ваше лицо. Особенно глаза. Да, у вас красивые, большие, светлые я бы сказала даже, глубокие глаза. Только почему-то они у вас грустные.

– Ого! – удивляюсь я. – Да вы, девушка, художник?

– Почему? – спросила собеседница.

– Да просто художникам дана такая наблюдательность, – говорю я.

Девушка смущённо улыбнулась.

– Увы, но я к художникам не имею никакого отношения, – сказала она. – Я училась два года на псих-факе, потом бросила. Работаю в такси диспетчером. Не жалею, если, по совести. Кстати, а ничего, что мы не познакомились?

– Давайте это исправим! – сказала я. – Меня зовут Валерия Ивановна. Можно тётя Лера и на «ты».

– А я Елена, – сказала девушка. – Можно Ляля и тоже на «ты». А чем ты занимаешься?

– По образованию я учитель иностранного языка, – сказала я, – а по специальности литературный переводчик в издательстве.

– А почему там работаешь? – спросила Ляля.

– Да просто пару лет назад решила поменять профессию, потому что просто надоело, – сказала я. – А что! Ни тебе планов, ни тебе тетрадок с ошибками детей, никакого тебе другого «геморроя».

Ляля невольно хохотнула.

– Что такое? – спросила я её сквозь свой смех.

– Прости, конечно, просто нечасто от взрослой женщины услышишь такие словечки. Они как-то более к лицу нам, молодым, – сказала Ляля.

– Знаешь, Ляля, – говорю я, – я не скажу, что являюсь поклонницей молодёжной культуры речи, но если слышу от молодых какое-то интересное словцо или какую-то остроумную фразу, то беру на вооружение. Спросишь – зачем? Да чтобы иногда украсить ими свои статьи по прочитанным или переведённым мной книгам или путевые заметки. Иначе говоря, если хочешь, сделать их привлекательнее не только для старших, но и молодых.

Моя собеседница удивленно вытаращила на меня свои глаза.

– Так ты и пишешь? – спросила она.

– Немного, – ответила я. – И даже публикуюсь на одном литературном сайте. Но это так, хобби моё. А ты чем увлекаешься?

– Самое больше моё увлечение – спорт, – сказала Ляля. – Причём, в любом его виде: летом – плаванье, бадминтон, ролики, гимнастика на воздухе; а зимой – коньки. Но больше всего люблю собрать пазлы. Книги читаю по настроению. А что ты переводишь и с какого языка?

– Я перевожу прозу и пьесы в прозе, – отвечаю я. – Основной язык у меня – английский, а так я знаю ещё и французский. А ты на псих-фак почему пошла?

– В своё время, когда я была школьницей, Варвара Ульяновна, наш психолог, читала психологию так интересно, что я влюбилась в этот предмет и твёрдо решила учиться на психолога, – сказала Ляля.

– А что ж бросила? – спросила я.

– Позволь, я не буду это говорить, – сказала Ляля после недолгого молчания. – Но поверь мне, это далеко не из-за лени.

– Дело твоё! – сказала я.

– А родители у тебя есть? – спросил я.

– Нет, я сирота, – сказала Ляля. – Отца я вообще не знала, а мать у меня непутёвая была: пила – ну и допилась сперва до того, что я в детдом попала, а потом до того, что ей в ссоре башку пробили.

– Ой, прости! – сказала я.

– Ничего, – ответила Ляля. – Одно немного утешает – жить есть где.

Ляля глянула на часы.

– Ты куда-то спешишь? – спросила я её.

– На автобус, – сказала она.

– Подожди немного! – сказала я. Найдя ручку и блокнот, я записала телефон и дала Ляле этот листок. – Позвони, если захочешь.

– Спасибо, – сказала Ляля с улыбкой. – Рада была познакомиться!

– Взаимно! – ответила я, и мы расстались.

Что я думала себе, идя домой, – бог его знает! Но домой я уже шла совершенно другая: да, дома меня никто не ждёт; но в тот вечер я шла с надеждой, что я не одна, что тогда я встретила человека, которому могла подарить своё сердце, свою любовь… Пусть даже он одного со мной пола. В конце концов, этой девочке тоже не сладко. Так почему бы мне её не обогреть, не приласкать!.. Возможно, это будет самым радостным моим воспоминанием на пороге моей смерти.

Было солнечное субботнее утро. Я уже не спала, но с наслаждением нежилась в постельке, радуясь, что не нужно со всех ног бежать на работу. В моих планах было проваляться часов так до 11-ти, после чего всё же выползти из-под одеяла, пойти наводить на лице марафет и готовить завтрак. А после завтрака – гулять, гулять и гулять!.. Лучше всего – в парк. Едва я всё распланировала, как зазвонил телефон. Это была Ляля.

– С добрым утром! – бодро сказала она мне в трубку. – Не разбудила?

– Нет, Ляля, я уже не спала, – ответила я, задавая свой вопрос. – Как ты ночь провела?

– Хорошо, – сказала Ляля. – А ты?

– Да тоже неплохо, – ответила я. – А что ты хотела?

– Да я хотела пригласить тебя покупаться со мной, позагорать, – сказала Ляля. – Или у тебя какие-то свои планы и дела?

– Да нет, – отвечаю я, – я сегодня свободна и с удовольствием поплаваю.

– Тогда давай встретимся у той кафешки, где мы вчера с тобой познакомились через часик-полтора, – предложила Ляля.

– Ну, хорошо, – согласилась я.

Повесив трубку, я выползла из постели и стала приводить себя в порядок. Раздевшись догола, я встала перед зеркалом, которое висело у меня в бельевом шкафу, и стала рассматривать себя: «Господи, Валерия, ты же белая, как поганка! – говорила я себе. – На кого ты похожа вообще? Тебе чуть-чуть за сорок, а глаза, как у глубокой старухи. Хотя и фигура красивая, и плечи у тебя прямые, и грудь ещё ничего, и попка аппетитная… Давай, надевай самый дерзкий купальник и вперёд на пляж – и подрумянишься, и мужиков, может быть, заинтересуешь!..»

Приняв душ, выпив чая, собрав все нужные вещи и одевшись, я поехала к кафе, где меня ждала уже Ляля.

– Привет! –сказала я, выйдя из машины и целуя её. – Давно ждёшь?

– Не очень, – сказала Ляля.

– Поехали? – спросила я.

– Поехали! – сказала Ляля.

Мы сели в машину и тронулись.