«Ты (не) моя мама»

Алёна. 5 лет.

Мамочка идёт очень быстро, я не успеваю за ней. Я стараюсь, спешу изо всех сил, но ничего не получается. Мои ножки заплетаются, и я падаю. Больно! Хочется плакать, но мне нельзя. Мамочка опять расстроится, а я не хочу её расстраивать. Ладошки и коленочки щиплет, на них появляются ранки. Я закрываю глазки, сильно-сильно, и жду, когда заживёт, когда можно будет посмотреть.

— Лёна! Покажи ручки. — Мамочка поворачивает мои ладошки, её голос грустный и всё такой же странный.

Не расстраивайся, мамочка, я ведь не плачу!

— Ничего страшного, сейчас вымоем ручки, — говорит она тихо.

Мамочка подхватывает меня и идёт ещё быстрее, чем прежде. Я крепко-крепко обнимаю её шею, носиком прижимаюсь к её волосам. Мама вкусно пахнет, как цветочек. Она всегда говорит, что я уже большая, что мне нельзя на ручки. Но сейчас почему-то можно.

Дома нас ждёт Китя, он очень пушистый и всегда хочет кушать. Я хочу погладить его, но мама не разрешает, уводит меня мыть ручки. Ладошки щиплет сильнее из-за теплой водички, но я не жалуюсь и не плачу. Ведь я уже большая, я не должна плакать.

Теперь я знаю, почему взрослые не плачут, они просто не хотят никого пугать. Я видела, как плачет мамочка, это страшно. И я больше не хочу её расстраивать.

Мамочка укладывает мои платьишки в сумку, я спрашиваю зачем, но мама не отвечает. Даже по комнате она ходит быстро, и на меня не смотрит.

— Лёна, возьми несколько своих игрушек и положи в сумку. Мы поедем погостить к тёте Любе.

Мама отворачивается и отходит к окну. Глубоко вздыхает, затем ещё и ещё. Мне снова становится страшно. Я не хочу расстраивать мамочку, я хочу подойти к ней и обнять. Но она уходит на кухню и закрывает дверь. Я слышу громкий звук журчащей воды, и ещё какие-то странные звуки. Из-за них сердечко бьётся быстро-быстро.

Когда мама возвращается, она снова улыбается. Помогает мне собрать игрушки. Я больше ничего не спрашиваю, но мама говорит сама:

— Котёнок, маме нужно ненадолго уехать.

— Ненадолго — это насколько? — спрашиваю я.

— Я не знаю. Может быть на день, или на два. В это время ты побудешь с тётей Любой.

Алёна. 5 лет.

Мамочка идёт очень быстро, я не успеваю за ней. Я стараюсь, спешу изо всех сил, но ничего не получается. Мои ножки заплетаются, и я падаю. Больно! Хочется плакать, но мне нельзя. Мамочка опять расстроится, а я не хочу её расстраивать. Ладошки и коленочки щиплет, на них появляются ранки. Я закрываю глазки, сильно-сильно, и жду, когда заживёт, когда можно будет посмотреть.

— Лёна! Покажи ручки. — Мамочка поворачивает мои ладошки, её голос грустный и всё такой же странный.

Не расстраивайся, мамочка, я ведь не плачу!

— Ничего страшного, сейчас вымоем ручки, — говорит она тихо.

Мамочка подхватывает меня и идёт ещё быстрее, чем прежде. Я крепко-крепко обнимаю её шею, носиком прижимаюсь к её волосам. Мама вкусно пахнет, как цветочек. Она всегда говорит, что я уже большая, что мне нельзя на ручки. Но сейчас почему-то можно.

Дома нас ждёт Китя, он очень пушистый и всегда хочет кушать. Я хочу погладить его, но мама не разрешает, уводит меня мыть ручки. Ладошки щиплет сильнее из-за теплой водички, но я не жалуюсь и не плачу. Ведь я уже большая, я не должна плакать.

Теперь я знаю, почему взрослые не плачут, они просто не хотят никого пугать. Я видела, как плачет мамочка, это страшно. И я больше не хочу её расстраивать.

Мамочка укладывает мои платьишки в сумку, я спрашиваю зачем, но мама не отвечает. Даже по комнате она ходит быстро, и на меня не смотрит.

— Лёна, возьми несколько своих игрушек и положи в сумку. Мы поедем погостить к тёте Любе.

Мама отворачивается и отходит к окну. Глубоко вздыхает, затем ещё и ещё. Мне снова становится страшно. Я не хочу расстраивать мамочку, я хочу подойти к ней и обнять. Но она уходит на кухню и закрывает дверь. Я слышу громкий звук журчащей воды, и ещё какие-то странные звуки. Из-за них сердечко бьётся быстро-быстро.

Когда мама возвращается, она снова улыбается. Помогает мне собрать игрушки. Я больше ничего не спрашиваю, но мама говорит сама:

— Котёнок, маме нужно ненадолго уехать.

— Ненадолго — это насколько? — спрашиваю я.

— Я не знаю. Может быть на день, или на два. В это время ты побудешь с тётей Любой.