«Москва соплям не верит»

МОСКВА СОПЛЯМ НЕ ВЕРИТ

- Алло!, - женский голос, вполне сексапильный, с

определенной нотой наезда, - Александр Николаевич?

- Вы знакомы с Карповым Егором Даниловичем?

Удалось же ей это выговорить…

- Давайте переспим.

- Простите?

- Переспим с вами. Почему я должен просто так делиться

важной информацией?

Я всегда говорил, что в колл-центр набирают

неквалифицированных работников. Вот, еще одно

подтверждение. Я поднялся с унитаза, смыл, вытер зад.

Подумал, не помыть ли мне руки. Да ну их, не буду

загрязнять этот чертов город...

Вышел из сральни в кухню. А что еще москвичу делать-то?

Это его главная функция. Смысл жизни. Дао.

На стене карта столицы. Москва – женщина. Она моя. Я

всмотрелся. Анатомически центр Москвы - это вагина. Сити

торчит, словно набухший клитор, с множеством придатков

нервных окончаний вокруг. Я представил то, что было

незримым – схему метро. Ну, по анатомии, это все что рядом

с половой системой, но глубже. Значит метро – кишечник.

Жирные ляжки ее как-то неестественно развалились к юго-

западу. Полубоком, как-будто не знает, западу или все-таки

югу отдаться… Но я не стал больше смотреть ей под

Подольск. Я спросил себя мысленно: «А есть ли у нее

сердце?». Его не было. Сначала, конечно, логика

патологоанатома привела меня сравнить его с Кремлем. Но

нет, это не оно. Гигантское надгробие скорее напоминает…

Не-ет, не может быть сердце рядом с влагалищем. Максимум, это пупок. Хотя, возможно, там сердце у нее и есть.

Руки вверх – Ленинградское (правая) и Ярославка (левая).

Лобня-Челобитьево – границы головы. А волосы – дыбом.

Неужели из-за обилия электричек?

В общем, эта огромная, старая, жирная бабища мне не

понравилась. Даже наряды ее все состарились, тряпье. Но на

этих лохмотьях словно золото на цыганке – неуместная

роскошь в виде украшений. Полумесяц на шее, тату на

правой ключице и чуть ниже, на груди, с лошадьми. И

эрогенная зона – Тверская. На левой груди этот

сладострастный нерв - Маросейка. Логично.