«Джоконда»

Дора Штрамм

Джоконда

— Штоило лететь на трукой конеш калактики, чтобы шдохнуть под ношом дикаря…

Эрн Шелли, медтехник, сплюнул на песок алую от крови слюну. Из-за выбитых зубов и вспухших губ голос его звучал невнятно.

— Скажу честно, джентльмены, я буду рад, если нас всего лишь прирежут — быстро и относительно безболезненно, — вздохнул биолог Гас Димитриев — светловолосый и белокожий, больше всех страдающий от палящих лучей солнца, под которыми они жарились уже несколько часов. — Вот только я не уверен, что…

— Мистер Димитриев, заткнитесь, пожалуйста, — в тон ему отозвался переводчик Йен Тано — невысокий, смуглокожий и узкоглазый. — Без вас тошно.

Медный диск солнца завис над пленниками, привязанными к ритуальным деревянным столбам на пустынном пляже. Голубовато-серый песок остыл под ступнями, но, стоило чуть сдвинуть ногу, жег огнем. Соленый пот стекал по обнаженным телам и лицам, ел глаза и губы.

Тени от столбов ползли по кругу, отмеряя время. Лилово-синие морские волны, лениво наползавшие на берег, и густые заросли тропического леса, шумевшие позади, лишь усиливали мучения. Во второй половине дня на пляж должна была упасть тень от скал, окружающих бухту, но до этого еще нужно было дожить.

— Хоть пы непольшой тоштик… — всхлипнул Эрн примерно через четверть часа.

За время, проведенное на этой планете, которой еще и названия не успели придумать, они успели убедиться, что небо тут чаще всего затянуто плотными облаками. Но сегодня оно, как назло, было ясным — ни одного облачка до самого горизонта.

Осаживать Эрна не стали, впрочем, как и подбадривать. Он был самым младшим из них, совсем зеленым юнцом — высоким, нескладным, лопоухим — отправившимся в первый рейс сразу после училища. Не будь его папаша главным корабельным врачом, в жизни не видать бы ему назначения, да вот, подфартило. По крайней мере, так он говорил — до тех пор, пока «Джоконда» не развалилась прямо на выходе из червоточины над этой самой планетой. Теперь Эрн понятия не имел, жив ли его отец: доктор Шелли пропал без вести вместе с большей частью экипажа. До взрыва, разнесшего корпус, от «Джоконды» отошло несколько спасательных катеров, но удалось ли им сесть, спасшиеся не знали. Катер, в котором оказались Гас, Йен и Эрн, потерял управление и не разбился лишь чудом… Хотя, возможно, лучше бы разбился. Они рухнули прямехонько на местный храм, чем весьма сильно разозлили аборигенов — о существовании которых исследователи и не подозревали, пока не столкнулись с ними нос к носу. Носы, к слову, у местных были самые обычные, да и сами они удивительно походили на землян-европейцев.

Выживших безо всяких церемоний скрутили и бросили на несколько дней в яму, закрытую сверху крепкой решеткой, не защищавшей ни от жары, ни от дождя, ни от насекомых. Эрну удалось, цепляясь за земляную стену, доползти до самого верха. Удар тупым концом копья в лицо лишил его нескольких зубов и предотвратил дальнейшие попытки бегства. Поспособствовала этому и тирада стражника, которую поняли благодаря вживленному за ухо Йена универсальному переводчику-дешифратору. Но, возможно, сейчас Эрн уже сожалел, что не попытался бежать снова.

Этим утром, еще затемно, их вытащили из ямы, привели на берег, привязали крепкими — не разорвать — веревками к столбам. И ушли, оставив одних. Пока солнце не поднялось над горизонтом и не начало палить, предположения о том, что будет дальше, высказывались всякие. Вспоминали древнюю земную мифологию, Прометея, чудовищ, выходящих из морских глубин, полакомиться человечинкой, костры инквизиции и прочие столь же малоприятные истории. Посмеивались и старались изо всех сил подбадривать друг друга. Немало «лестного» было сказано в адрес недоразвитых форм жизни, а также корпорации «Галасеч», спешно отправившей исследовательский корабль к недавно открывшейся у Пояса Ориона червоточине. Отправить-то отправили, а вот корабль подсунули — рухлядь. Не зря бригады инженеров трудились денно и нощно, приводя его в порядок все три месяца полета. И ведь предупреждали капитана Льюиса, что прыгать в гиперпространство до того, как будут завершены ремонтные работы, слишком рискованно, предупреждали… И оказались правы.

Ближе к полудню, когда кожа у всех троих пленников покраснела от солнечных ожогов, глаза начали слезиться, а рты пересохли, веселье, бравада и желание ругать «Галасеч» сошли на нет. Сейчас сил хватало лишь на то, чтобы держаться на ногах, не терять сознание и гадать, какую же участь им уготовали.

Дешифратор за ухом Йена вдруг ожил и пискнул, уловив звучавшую где-то поблизости речь гуманоидов.

— У нас гости, — прохрипел Йен.

Из-за их спин на пляж вдруг высыпало множество аборигенов. Одни — крепкие и приземистые — были одеты лишь в набедренные повязки. Другие, более высокие и стройные, с пышно взбитыми волосами — в некое подобие длинных юбок и плетеные сандалии. Их шеи стягивали высокие воротники, украшенные пышными перьями, вздымающимися над головами, руки до самых локтей охватывали браслеты.

Дикари расположились перед столбами полукругом. Один — пожилой, низкорослый, широкоплечий, с телом, сплошь покрытым татуировками, вышел вперед и начал говорить что-то, то оборачиваясь и указывая на пленников, то воздевая руки к небу, то протягивал их к мору. Зычный голос разносился над пляжем.

— О чем это он? — обеспокоенно прошептал Гас, моргая белесыми ресницами и подслеповато щурясь.

— Известно, о чем! Собираются принести нас в жертву, чтобы умилостивить богов, — еле слышно выдохнул Йен.

— Мамошка! — как-то совсем по-детски всхлипнул Эрн и обвис на веревках. То ли прикидывался, то ли правда потерял сознание.

Йен бросил на него короткий взгляд. Жаль мальчишку, но помочь-то нечем. Воды не дадут. Хотели бы напоить, уже напоили бы. Может, им вообще все равно, сдохнут они сейчас или чуть позже.

— Вы будете переводить дальше? — просипел Гас.

Один из дикарей, стоявший к ним ближе других, покосился в их сторону, но не двинулся с места.

Йен облизал сухие, потрескавшиеся губы. Распухший язык с трудом ворочался во рту. Дождавшись, когда дикарь отвернется, он пробормотал:

— Говорит, что сегодня великий день. Про какую-то битву. О том, что люди воды смотрят на силу людей камня и красоту людей леса… что выберут самых достойных… что потомство… Нет, не пойму!

— Люди воды?

Йен пожал плечами и тут же пожалел об этом. На кожу будто кипятком плеснули.

— Не мешай, я и так с пятого на десятое понимаю! Вот, опять про богов… погоди… — Он нахмурился сильнее, — умилостивить богов кровью людей неба, чтобы люди воды принесли сильное потомство…

— Люди неба — это мы?

— Кто ж еще?

Умирать не хотелось. Прав был Эрн, стоило лететь на другой конец галактики ради такого! И ведь планета была хороша… Даже сейчас, несмотря на весь ужас происходящего и ставшие почти невыносимыми страдания, Йен видел, как красив пляж, обрамленный черными скалами. Пока их вели сюда через лес, он успел заметить множество необычных, совсем непохожих на земные растений, ярких цветов, птиц с причудливым оперением, летающих между деревьями. Гас же и вовсе едва шею не свернул, оглядываясь по сторонам и сетовал, что не может все снимать, записывать и собирать для дальнейшего изучения и идентификации.

А еще здесь были запахи — сильные, непривычные. Словно кто-то распылил в воздухе множество специй. Поначалу все трое астронавтов беспрерывно чихали, но постепенно привыкли.

— Что за люди воды, хотел бы я знать, — пробормотал Гас, но его голос утонул в низком басовитом гудении, раздавшихся из леса.

На пляж выступила и направилась к берегу новая группа дикарей, дующих в огромные раковины. Толпа на берегу заволновалась и начала расступаться. Стало видно, что среди невысоких волн снуют гибкие тела с прилипшими к головам мокрыми волосами.

— Это они? — щуря вспухшие веки и болезненно морщась, спросил Гас. — Люди воды?

Один из приплывших вдруг поднялся, высунувшись до пояса из воды. Стала видна грудь — небольшая, но явно женская.

— Это женщины, — пробормотал Йен.

— Да? — Гас снова оживился. — Рассказывай, что видишь, я почти ослеп от этого проклятого солнца…

Женщина вдруг взметнулась вверх, перекувырнулась в воздухе и, взмахнув серебристым хвостом, ушла в воду. Вслед за ней то же самое проделали остальные приплывшие. Дикари возбужденно загалдели.

— Мать честная! — ахнул Йен, позабыв о том, что вести себя нужно тихо.

К нему подскочили несколько крепышей, ударили в лицо, в грудь, в живот. Перепало и Гасу. Впрочем, их быстро оставили в покое, дикарям, похоже, в самом деле было пока не до пленников.

Гаса вырвало. Из-за веревок он не смог сильно наклониться вперед, и желтоватая жижа потекла по животу и ногам. У Йена после удара все поплыло перед глазами, но, хоть и плохо, но он все же видел и, не отрываясь, смотрел туда, где женщины образовали в воде полукруг, сцепившись руками.

Вновь загудели раковины. Крепыши бросились друг на друга. Через миг на берегу кипела ожесточенная битва. Оружием не пользовались, дрались руками и ногами, разбивая носы и рты, выбивая зубы, ломая ребра, руки и ноги, катались, сцепившись, по земле. Дрались явно всерьез, насмерть. Высокие метались за спинами крепышей, подбадривая их громкими криками, но сами в бой не вступали, хоть и орали друг на друга, грозя кулаками соперникам. Шум стоял невообразимый. Взгляд Йена метался по толпе, выхватывая то окровавленные лица, то распяленные в крике рты, то порванные юбки, то вздымающиеся из-под ног фонтанчики песка, то пляшущие над толпой разноцветные перья.