«Сто двадцать ударов в минуту»

Бажена Светлая, Джулия Джулия

Сто двадцать ударов в минуту

Пусть между нами километры, но я все равно приду к тебе. Твой свет, подобно маяку, разрезает мою ночь.

У нас все могло быть иначе, выбери мы другой путь. 

Посвящается Валентине Сергеевой

Приглушенный свет мерцал в хрустальных бокалах с шампанским. Из динамиков под потолком лилась тихая мелодия виолончели, заглушая светскую болтовню. 

– Надо было конкурс красоты делать, – Руслан опрокинул в себя шампанское, и поморщился, словно от водки. – Так хоть бы моделек цапнули, а тут одни курицы. 

– Как ты говоришь о дамах? – рассмеялся Борис. – Тем более таких! Надежда современной живописи! 

Руслан поморщился, обводя взглядом зал. Смешно помотал головой и жестом подозвал официанта. 

– Даже посмотреть не на что. – Он перехватил пару бокалов с подноса и один протянул Борису.

– А ты не смотри, ты считай, – посоветовал Борис. – Считай сколько бабла мы отмыли на этих картинках. И перед налоговой чистые, и заносить никому особо не пришлось. 

Руслан согласно кивнул, затем вновь обвел разочарованным взглядом собравшихся и недовольно скривился. 

Отчасти Борис был с ним солидарен. Выставка вышла скучной и не обещающей веселого вечера. В целом, присутствующих дам подходящего возраста можно было разделить на две категории: проститутки, выдающие себя за художниц, и художницы, примерившие личину путан. Увы, и те и другие Бориса не интересовали. Он вовсе не был праведником, и не держал целибат. Наоборот, сказывалась доступность земных наслаждений, и следующая за ней пресыщенность. 

– Хорошо, – Борис хлопнул друга по плечу, – в следующем году будут тебе модели.

Он уловил запах ароматизированных сигарет. Невольно повернув голову, Борис увидел неподалеку девушку, внимательно разглядывающую картину. Она выглядела так, как будто выпрыгнула из западных пятидесятых или шестидесятых, в тонкой черной водолазке, с таким же беретом, и графитовой облегающей юбке. Ее можно было бы принять за битника, если бы не копна рыжих кудрей, стянутая резинкой. Однако Бориса поразила не ее одежда: мало ли любителей черного. Мундштук. Длинный, лаконичный, и тоже, кажется, черный. Она аккуратно держала его тремя пальцами, изредка подносила к губам, роняя пепел.