«В любви и боли. Противостояние. Том второй»

В ЛЮБВИ И БОЛИ. ПРОТИВОСТОЯНИЕ. ТОМ ВТОРОЙ

Евгения Владон

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В вязких глубинах тону ледяного забвенья

Криком забился от боли, теряя тебя…

Солью крови и слез стираю былого мгновенья,

Выжигая все чувства, сжигая тебя и себя…

Проще увидеть, прочувствовать, чем пересказать… Может как раз этого я сейчас и не хочу… Не хочу думать, говорить, вспоминать о чем-то… Моя память уже сколько времени заблокирована, зашита, забита десятью бронированными щитами (не знаю, почему десятью, но мне кажется, что так надежней всего)… а это самое главное… Она там… глубоко, далеко, за зоной вне доступа, и я больше ее не слышу… не чувствую… Она ушла неожиданно, резко — отхлынула, растаяла и рассосалась… покинула мои вены, кровь и поры легких… разжала тугие сплетения нервных узлов, распутав неразрывные нити и ослабив натяжение сетей до состояния невесомой паутины… Выскользнула горячими гранулами шершавых песчинок и испарилась прозрачным эфиром твоего дыхания.

Я больше ее не чувствую, хотя и знаю, что это не навсегда… и тем больнее, невыносимее понимать, что твои прикосновения тоже не вечны. Что твои пальчики, прохладная кожа и живительный кислород из твоих легких — лишь короткое, упоительное мгновение сладкого забвения, которое продлится совсем ничего, оставляя на моей собственной коже и на кровоточащей сердечной мышце фантомные отпечатки скольжений твоих касаний и твоих пульсирующих чувств.

Я хочу перехватить твою ладошку, сжать ее своей дрожащей рукой, переплестись нашими пальцами на моем сердце, но, похоже, я не в состоянии пошевелить ни одним мускулом. Или это ты не даешь, блокируешь и сковываешь по оцепеневшему налитому свинцом телу, как уже когда-то делала это со мной — не разрешала шевелиться, потому что сама хотела манипулировать мной и моей безвольной беспомощностью. И мне безумно это тогда нравилось… Нравилось плавиться в твоих нежных, настойчивых пальчиках, сходить с ума от запредельного перевозбуждения, едва не стонать и при этом терпеть и наслаждаться своей уязвимостью, вибрирующим внутренним рычанием присмиревшего зверя, сомлевшего и дрожащего от вынужденного выжидания, под ласковым нажимом твоих ладоней и убаюкивающего голоса… Fuck.

Вот и сейчас… он спал или млел вместе со мной, чуть не урчал, растворяясь в этих нереальных ощущениях, впуская их в себя анестезирующей патокой сладчайшей эйфории.