«Учение гордых букашек»

Учение гордых букашек

Вера с делами

Простой житель королевства, слышит в этом слове отголоски древних жестоких времен. С детства ему шептали про звериный край, что расположен на западе страны, что живут там дикие люди, в шалашах даже зимой, едят сырое мясо, и убивают всякого случайного путника. Слухи вполне правдивы, только ни ко времени, народ Инкарии давно впитал мир и покой, по западным землям теперь даже ходят караваны. Когда-то объединенный войнами народ, теперь рассыпался множеством селений, и в каждом свои порядки. В большинстве, конечно, сохранилась старая буйность, но многие радушно принимают торговцев и странников и научились улыбаться без оскала. В таких местах забываешь, что ты в яром краю, там такие же люди, может немного крупнее, такие же деревянные домики, какие стоят по всему королевству, такие же сорванцы босыми ногами разбивают лужи после сильных дождей. Именно в таком селении, что именовалось Калинором, жил один мальчик. Весь чумазый, сжимая палку, он бежал по деревенской улице. Белобрысый малец махал своим мечом, разрубал воображаемых врагов, подрезал ноги великанам, двумя руками отражал мощные удары дубин.

Вдруг ладонь легла на его плечо, и перед мальчиком возникла полная женщина с нелепыми кудряшками и пожелтевшими кружевами на воротнике.

— Иди до дому, Рой, бабке что-то плохо стало, зовет.

В доме пахло незнакомой сыростью. Возле кровати стояли женщины, и сам старейшина Даскал. Он сухокожими руками поддерживал голову бабушке Роя, пока ее поили. Сама она бледная, спокойная лежала под шкурами, и добрыми глазами приветствовала Роя.

— Токмо плохо сделалось, за тобой послали, долго ходишь! Иди ну! — сказала сиделка.

Роя пропихнули к бабушке.

— Кажется, я ухожу, но это ничего, мы провели неплохие деньки.

Рой наклонился к ней поближе.

— Ты ведь не забудешь мои сказки у очага, и как качала тебя с колыбельными.

— Я помню все твои истории, — наконец выговорил Рой.

— Тебя приютят мой мальчик, — она подняла взгляд и все женщины разом закивали, — а я буду смотреть из рук Гебы на моего Роя, и с ветром передам весточку.

До вечера она не дожила. На следующий день ее тело, легкое как душа на веревках опустили в яму под высокой и гибкой елью. Рой стоял, и слушал заупокойные пения. Сиделка с красными от горя глазами наклонилась к нему:

— Как ты, Рой?