«Город на берегу неба»

Юлия Монакова

Город на берегу неба

Её буквально трясло от волнения. Рус даже на мгновение испугался, что персонал мотеля заметит эту крупную дрожь и заподозрит неладное.

— Не дёргайся, а то спалишься, — приказал он негромко. — Веди себя спокойно и естественно. Всё будет хорошо — просто верь мне, слышишь?

Оля с сомнением кивнула и крепко вцепилась в его ладонь, словно ища защиты.

Это был типичный придорожный мотель с красноречивым названием “Good Night Motel”, как бы намекающий на то, что посетителям не стоит надолго задерживаться: переспали ночь — и скатертью дорожка!* Если бы Рус путешествовал один, то наверняка выбрал бы что-нибудь более приличное, поскольку привык к определённой степени комфорта. Но сейчас он банально не имел права рисковать, чем проще будет ночлежка — тем лучше, меньше шансов привлечь внимание посторонних и вызвать нежелательные вопросы.

Именно поэтому они с Олей чуть-чуть не доехали до Сакраменто, специально остановившись за несколько километров от города. Рус заранее предупредил, что ночевать они будут в “простых и демократичных гостиницах на трассе”.

— В клоповниках, — услужливо подсказала Оля, пряча невольную улыбку. На самом деле в глубине души она была в восторге от предстоящего приключения, от поездки, в которую Рус предложил ей отправиться вдвоём, и понимала, что мотели — наиболее приемлемый для неё вариант, чтобы не оказаться пойманной со своими просроченными документами. Безопаснее было только спать в палатке или спальнике прямо на свежем воздухе, но эта сомнительная туристическая романтика не очень её привлекала.

Единственной формальностью, которую требовали от постояльцев при заселении в мотель, было заполненение карточки гостя. При оплате наличными даже паспорт не спрашивали! Можно было подписаться хоть принцессой Дианой, хоть Мадонной, хоть Анджелиной Джоли.

И всё равно ей было очень страшно…

— Надень маску, — напомнил Рус, кивнув на вывешенное на воротах предупреждение “No mask no entry”, и Оля торопливо подчинилась.**

За стойкой ресепшн обнаружился сам хозяин собственной персоной — мужичок-латинос, лениво перекатывающий во рту жевательную резинку.