«Правда о страшной смерти Анжелины Радьё»

Максим Михайлов

Правда о страшной смерти Анжелины Радьё, графини де ла Видэ, урожденной баронессы де Фортересс

Сейчас, когда прошло уже много лет с той памятной ночи, мне все еще снятся кошмары, от которых я с криком просыпаюсь, комкая влажные от пота простыни. Молчаливая служанка Мария, — на молчании я особенно настаивал, принимая ее на работу, — бесшумно приносит мне кружку глинтвейна и мокрое полотенце. Пока я вытираюсь и обжигаю горло жадными глотками горячего напитка, она меняет мокрое белье. Затем Мария, не произнося ни звука, забирает поднос и полотенце и так же бесшумно исчезает. Я очень ценю ее беззвучие и незаметность, которые дают мне почувствовать, словно во всем поместье кроме меня нет ни единой живой души. С тех пор, как моя Анжелина, мой белокурый ангел со смеющимися глазами, покинула меня, я не хочу и не могу даже помыслить о другой женщине в доме. Я знаю, что будет. Однажды я проснусь и услышу звонкий голос. Услышу легкие шаги. Я выбегу в коридор, босой, в одном лишь халате, только для того, чтобы узреть перед собой довольную жизнью краснощекую простолюдинку, напевающую всякую чушь о ярком солнце и теплом лете. Не уверен, что рассудок выдержит подобный удар. Быть может, забытье в безумии — наилучший выход, но только не для меня. Когда настанет час, я должен подняться на небеса в здравом уме, чтобы там, увидев ее глаза, в которых снова будет эта затаившаяся от всех, кроме меня, ласковая улыбка, воссоединиться с ней на века.

Анжелина! Мой ангел! Небеса, выпустившие тебя, чтобы озарить мою жизнь лучом истинного света, оказались столь жестоки, что забрали подарок назад. Лишь два года, два стремительно промелькнувших года, в моем поместье было светло. Всего лишь два года я улыбался по-настоящему. Всего лишь два года я был живым.

Мне никогда не забыть день нашей первой встречи.

Я праздновал тридцать второе лето, считая себя мужчиной в самом расцвете сил. Несмотря на то, что все гости были приглашены на вечер, экипажи начали прибывать в поместье ла Видэ засветло. Все считали своим долгом вручить мне подарок сразу же, при встрече, и вскоре мельканье лиц и красивых безделушек слилось в единое разноцветное и утомительное пятно. Почувствовав, что этикет вполне может стать причиной моей безвременной кончины, я спихнул приветственные хлопоты на слуг и скрылся от всех на окраине обширного парка, где вряд ли бы кому пришло в голову меня искать.